Четвертый эшелон

У нас здесь они как должностной знак: чем интереснее часы, тем положение у хозяина выше.

— Это никого не касается. Я же тебе объясняю, что это как лишняя звезда на погоны. Понял?

— Ты, Ваня, меня критиковать пришел, подрывать основы бюрократического устройства? — Сергей белозубо улыбнулся. — Нет, брат, тебе этого не понять. В твоем кабинете еле сейф умещается. Так какие у тебя дела?

— Сережа, — Данилов достал из планшета папку с делом Судина — Судинского, — ты, кажется, Западную Белоруссию ведешь?

— Именно веду за ручку через бурный поток жизни.

— Ты серьезно можешь разговаривать?

— Серьезно неинтересно, Ваня. Так зачем тебе понадобилась Западная Белоруссия? Что, Ваня, разве в Москве все урки перевелись?

— На, читай, — Данилов протянул ему дело. — Меня интересует, кто такой Крук.

— Болек, — Серебровский на секунду поднял глаза, — самый что ни на есть вредный бандит.

— Почему Болек? — удивился Данилов.

— Полное его имя Болеслав. Подожди, не перебивай.

Серебровский читал, делал выписки и даже посвистывал от удовольствия.

— Ванечка, миленький, ты просто не знаешь, как порадовал нас. Цены тебе нет. Да я за эти бумажки готов отдать все, что хочешь, даже часы эти проклятущие.

— Спасибо, мне бы чего попроще.

— Это можно. — Серебровский встал, достал ключи, подошел к сейфу, открыл чугунную дверцу, склонился над ним. — На, от себя отрываю, — он положил перед Даниловым длинную желтоватую пачку.

— «Второй фронт». Сигареты американские. Видишь, верблюд нарисован? «Кемел» называются. Кури на здоровье. Здесь десять пачек.

— Шикарно живешь. Откуда они?

— От верблюда, — Серебровский захохотал, — от этого самого «Кемела».

— Ты мне зубы не заговаривай, Сережа, в чем дело, толком.

— На Востоке говорят: «Лучше раз увидеть, чем сто раз услышать». Сейчас я прикажу принести материалы по банде Крука. — Серебровский нажал кнопку звонка. В дверях появилась секретарша.

Через несколько минут в кабинет вошел невысокий худощавый офицер с погонами майора.

— Немедленно все материалы по бандгруппе Крука.

— Слушаюсь, — майор вышел.

— Сейчас, Ваня, ты своими глазами увидишь, что это за лудильщик. Сволочь редкая. Убийца, садист, наркоман. Сейчас Ярошенко принесет материалы, там его нынешние деяния. Кстати, этот Бурковский у него вроде адъютанта, тоже пуля по нему давно плачет. Так вот я о чем.