Четвертый эшелон

Он у Крука самый что ни на есть зловредный бандит был.

— Он ранил вас? — поинтересовался Данилов.

— Было дело. Можно закурить? Спасибо. Не успел я тогда…

— Хорошо стреляет тот, кто стреляет первым. — Данилов посмотрел на Токмакова.

— Да нет, — капитан дернул щекой, — я его мог подстрелить, но живым хотел взять.

Данилову нравился этот человек. Были в Токмакове сила, уверенность. Он знал цену словам, умел отстоять свое мнение на любом уровне беседы. В этом Иван Александрович убедился, присутствуя при разговоре капитана с Сергеем Серебровским.

Токмаков в угрозыске служил с тридцать девятого, сразу после школы милиции уехал в Белоруссию. Воевал в партизанском отряде, после освобождения Белоруссии опять вернулся в угрозыск. Токмаков отлично знал оперативную обстановку, был, безусловно, храбрым и инициативным оперативником.

Сразу же после их знакомства капитан сказал:

— С Бурковским ничего не выйдет. Он пойдет к стенке, не облегчая душу исповедью.

Тогда Данилов не поверил, а вот сегодня, увидев глаза Бурковского, холодные, полные ненависти, понял: Токмаков прав.

Всю свою жизнь Данилов работал в отделе особо опасных преступлений. За эти годы перед его глазами прошло много людей, которых после суда ждала высшая мера. Одни плакали, умоляли простить их, другие сами вызывались помочь следствию, видя в этом единственный шанс попасть не к стенке, а в лагерь, третьи с трудом сдерживали себя, но все же держались. Бурковский принадлежал к той редкой категории бандитов, у которых ненависть доминировала над всеми другими чувствами. С такими, как он, Данилов встречался в далеком двадцатом, потом в сорок первом. Тогда в этом кабинете сидел бывший юнкер Андрей Широков, самый удачливый бандит, которого встречал Данилов за свою службу в милиции. У него были такие же, как у Бурковского, глаза, спокойные, выцветшие от ненависти.

Ничего не поделаешь, видимо, Бурковский будет молчать. И он действительно молчал. И когда его допрашивал невозмутимый Степан Федорович Чернышов, и когда с ним работали следователи из ГУББ.

— Законченная сволочь, — резюмировал потом Серебровский, — с ним кашу не сваришь. Волк. Ничего в нем человеческого не осталось.

Они закончили дело об убийстве в Зачатьевском переулке. Дело Валиевой, Аванесова и Бурковского было передано в прокуратуру. Теперь они должны были предстать перед судом. Другие заботы волновали Данилова. В городе появилась опасная банда «Черная кошка».

Москва. Февраль (продолжение)

Воздушный бой самолета У-2 с «юнкерсом».