Четвертый муж не нужен

— Лост, что ты опять сделал с Тальей? — укоризненно вопрошает Лос.

— Зачем ты ее расстраиваешь? — поддерживает Лайт.

— Я ничего не делал, — оправдываясь, Лост привстал и подошел ко мне. — Что случилось, ласточка? — смотрит так нежно.

— Нам нужно поговорить, — отвечаю тихо, я ведь рассчитывала остаться с ним наедине, и только после этого затронуть скользкие темы. — Мы можем выйти?

— Давай при всех, — ответ прозвучал как приговор, хотя его голос был мягким. Он хочет, чтобы я покаялась перед Лайтом и Лосом.

— Кстати, я утром искал в словаре то слово, которое ты сказал, но так и не нашел, — говорит Лайт, я перевожу на него взгляд.

— Какое слово? — смотрю по очереди на каждого мужа.

— Молчи, я же просил молчать, — рыкнул Лост.

— В чем дело, мальчики?

— Он просил узнать, что значит «проститутка», — быстро проговорил Лайт, а переведя глаза на второго брата добавил: — Она не любит, когда мы что-то скрываем, все равно ведь узнает.

Я занервничала еще больше, пальцы теребят ткань, ноги вяло топчутся на месте.

И почему-то все мужья смотрят на меня, будто наверняка знают, что мне известно значение этого слова.

— Я не проститутка! И никогда ею не была! — выкрикнула и выскочила из библиотеки.

— Талья! — услышала за спиной три голоса, слившихся в один.

Закрылась в комнате, шагаю из угла в угол. Думаю. Думаю. Думаю. Только недавно проснулась, а голова уже устала. Снова составить список? Два или три столбика. Что им известно.

Что делать. Как жить дальше.

— Я ненавижу тебя, Крайт! — крикнула, глядя в угол, и к моему удивлению занавеска тут же взметнулась. Мои слова долетели до адресата. — Ты все испортил! Мы были счастливы, а ты влез… Завтра все могло бы закончиться! Проклятье исчезло бы, ты освободился, мы вчетвером были бы счастливы, — я погладила все еще плоский живот, — и наши дети были бы счастливы. А теперь Лосы будут презирать меня, выберут себе новых жен, я останусь одна, никому не нужная, — шумно всхлипываю, присев на край кровати, боковым зрением улавливаю, как снова колышутся занавески.

 — Я прыгну в это озеро и исчезну. Твой кувшин тоже отнесу, чтобы мальчики освободились. Я прыгну, — повторяю, уговаривая себя, — честное слово, прыгну.

Больно щемит в груди от нежеланного решения, слезы текут уже не по щекам, затапливают руки, грудь, стекают на ковер.

Я заперлась в отдельной спальне, и просидела там до конца дня.