Четвертый рубин

Три вечера, три спрятанных предмета, три раунда – выиграть достаточно два из трёх.

Главный приз, Искательский кубок, все последние десять лет доставался хранителям. Согласно так называемому правилу тринадцать ни один потомственный искатель из нового, тринадцатого поколения не мог выйти на арену, и каптенармусам приходилось справляться самим. Руководство слишком опасалось несчастливого числа в сочетании с невероятными способностями искателей. Всех четверых из поколения Джека сослали в разные концы земного шара вместе с «двенадцатыми», их родителями, которые лишь изредка появлялись в министерстве по неотложным делам, ожидая, когда смогут вернуться с внуками, уже «четырнадцатыми», и научить их тому, что запрещалось детям.

Все планы нарушил тринадцатилетний Джек Баклз, когда нечаянно и не по своей воле вмешался в дела всемогущего министерства. Год назад один француз-психопат, называвший себя Часовщиком, похитил отца Джека и угрожал спалить Лондон до основания.

Джек остановил маньяка, и Министерство поиска было вынуждено взять мальчика в обучение, хотя и с большой неохотой. Очень уж много он знал, и уж очень рано проявился его искательский дар. Выпускать такую силу в обычный мир было просто опасно. А теперь, вопреки мнению многих, в том числе и самого Джека, кое-кто решил допустить его и к очередной Охоте.

– Ты куда подевался? – Эшли Пендлтон отклеился от стены рядом с дверью и ступил на булыжники, опираясь на трость с набалдашником в виде волчьей головы.

На хромоту каптенармус не жаловался, трость служила своеобразным знаком отличия. В свои семнадцать Эш был самым старшим и опытным из учеников. – Я уж было решил, что старушка передумала, – заговорщицки подмигнул он.

– Нас видно, ты в курсе? – Джек кивнул на зависшие впереди дроны.

Эш шутливо сморщил нос.

– Ну, разве что на тебя.

В отличие от опасного Тринадцатого, сосланного сразу после рождения с глаз долой, его каптенармус был любимцем и гордостью министерства – высокий, стройный, чернокожий, с уверенным взглядом и заразительной белозубой улыбкой.

Девчонки оглядывались ему вслед, а парни невольно стремились подражать. Один лишь Эш с его неотразимым обаянием мог позволить себе назвать старушкой саму миссис Хадсон, главу секретариата и верховную блюстительницу порядка в министерстве, и никому другому не удалось бы уговорить её позволить Баклзу стать его напарником.