Четвертый рубин

Пушки дали другой залп, теперь в спины бегущих. Лёд раскалывался у них под ногами, и тёмная пенящаяся вода на глазах розовела, утаскивая в пучину тела в промокших серых шинелях.

От страшной сцены стыла кровь в жилах, и в то же время сердце колотилось от возбуждения. Джек ощущал удовольствие от безжалостно-чёткого выполнения царских команд и в то же время отвращение, смешанное с ужасом. Однако разобраться в своих чувствах он не успел: из облаков порохового дыма и вихрящейся снежной позёмки внезапно вынырнул молодой Таннер.

– Я это заберу, – спокойно произнёс он.

Джек инстинктивно отшатнулся, то есть попытался – но не смог. Он почти забыл уже, что находится в глюке. Таннер тянул руку к царскому рубину, а вовсе не к его лицу. Он был в видении вместе с Джеком, а значит, в реальном мире тоже дотронулся до камня.

Усмешка молодого Таннера не изменилась, но в остальном он снова стал стариком. Залитая кровью снежная площадь за его спиной сменилась тёмным дворцовым залом, а вопли умирающих солдат – сиренами лазерной сигнализации.

– Зачем? – выдавил он, вновь обретая голос. – Зачем вы всё это делаете?

Не ответив, Таннер пинком выбил из-под колеса деревянный клин, удерживавший карету на подиуме, а сам неожиданно взмыл в воздух. У его лодыжек мерцало голубоватое пламя – фотонные двигатели!

– Вот это да! – ахнул Джек, наблюдая вместе с Фантомом, как Таннер плавно опускается на балкон наверху и исчезает в тёмном коридоре.

Они удивлённо переглянулись, но тут вор, сидевший на полу, опомнился и с рычанием цапнул Джека за руку, пытаясь вырвать «секундомер». Однако, потянувшись вперёд, он нарушил равновесие кареты, и та сдвинулась с места, отбросив его назад к сиденью. С треском рухнула с невысокого подиума, покатилась под уклон и врезалась в высокие двойные двери зала, разваливаясь на ходу уже во дворе. Разогнув онемевшие пальцы, Джек отпустил красную бархатную подушку и стал выбираться из груды позолоченных досок, замершей между раскатившимися по сторонам колёсами.

– Джек! – Гвен махала рукой из-за угла здания.

Там проходила дорожка, по которой они пришли, но добежать до крепостной стены шансов не оставалось. Кремлёвские охранники явно не собирались стрелять в детей, но собаки далеко их опередили, и две немецкие овчарки уже подбегали.