Когда хозяйка попыталась объяснить, что подобные чулки не носят благородные дамы, Хоэль весьма этим заинтересовался и принялся допытываться, для кого же тогда предназначены эти чулки?
Донна Соль покраснела еще сильнее Катарины, которая сделала вид, что ничего не слышит, перебирая подвязки.
— Видите ли, добрый дон, — промямлила торговка, — благородным доннам неприлично показывать ноги, поэтому и стрелки для чулочек делают только до середины икр
— Да что вы?! — изумился он. — А эти чулки — они для неблагородных дам, получается? По три серебряника за штуку? Да не всякая графинька такое себе позволит.
Но мы их все равно берем, и не дуйте мне больше в уши донья.
— И не думала — совсем растерялась донна Соль. — Позвольте, я заверну
С подобной же дотошностью Хоэль перебирал подвязки — все очень красивые, лентами и кружевные, с украшениями, вышивкой или даже с драгоценными камнями. Одна из них заинтересовала его особенно — поперечная подвязка из белого атласа в белой пене кружев. На ней змеилась вышитая надпись, и Хоэль довольно долго разглядывал ее, а потом хмыкнул, покачал головой и отложил в сторону, так и не купив.
— Я был сама любезность, — сказал Хоэль, когда они с Катариной вышли из лавки.
Он собственноручно нес свертки, отказавшись от помощи носильщика, и прижимал их к груди, как нечто весьма драгоценное.
— Да, я оценила ваши старания, — Катарина спрятала улыбку за веером.
— Но насчет красного вы обещали показать, я настаиваю, — он прошептал это ей на ухо, наклонившись гораздо ближе, чем требовали приличия.
— Сегодня вечером, — ответила Катарина тоже шепотом, стрельнув глазами по сторонам.
Конечно же, на них смотрели. Да что там! Глазели, а не смотрели!"
"Из лавки напротив, где располагался мужской портной, вышел дон Тадео — и замер на пороге, бледнея и стискивая губы. Катарина сделала вид, что не заметила его, а Хоэль и в самом деле не заметил, потому что не сводил с жены глаз.
— Сегодня вечером? — уточнил он, когда коляска тронулась.
— Я ведь уже сказала. Хотите, чтобы повторила?
— Мне кажется, я бы раз десять это услышал, и мне было бы мало.
— Разрешите, я не буду повторять одно и то же десять раз, — Катарина рассмеялась, прячась за веер. — И вообще, будьте поспокойнее. Донна Сенс подумает, что вы сели на гвоздь.
— Скорее, на горящие уголья. Вы воспламенили меня всего парой слов, — подхватил он, пытаясь заглянуть ей в глаза, но Катарина нарочно отворачивалась, продолжая волнующую игру.
