Он сидел на корточках, и заметить его среди пышных зарослей было почти невозможно, но от острого взгляда донны Флоренсии не скрылся и он. Женщинам была видна лишь его голова с седыми прядями на висках и плечи. — Извольте покинуть сад! — велела донна Флоренсия, и садовник, подхватив ведро и лопатку, торопливо заковылял прочь. — Не хватало еще, чтобы он нас подслушал, — сказала донна Флоренсия, внимательно следя, чтобы слуга точно ушел, а потом продолжила: — Ты многое знаешь о мужчинах Но, возможно, впервые столкнулась с тем, что называют страстью.
Не любовью — страстью. Наверное, этот мужчина очень опытен в обращении с женщинами Рядом с дикарем благородный мужчина кажется скучным. Наверное, этот дикарь весьма умел в альковных делах
— Матушка, — перебила ее Катарина.
— Подожди, дай мне договорить, — донна Флоренсия заметно заволновалась, — дикари очень привлекательны во всем, что касается чувственной стороны жизни и я допускаю, что он знает, как распалить женщину но будь осторожна, умоляю тебя.
Ребенок от такого человека…
— Матушка, — решительно оборвала ее падчерица. — Мы с Хоэлем так и не стали настоящими супругами.
Донна Флоренсия замолчала, осмысливая услышанное.
— Поэтому можете не волноваться о пагубной страсти, — заверила Катарина. — Между нами не было ничего, что относится к чувственной стороне семейной жизни.
— То есть как? Он не способен?.. — донна Флоренсия взглядом досказала вопрос.
— Способен, — Катарина опять покраснела и ничего не смогла с собой поделать.
— Но у нас договоренность. Весь этот брак — договоренность.
— Боже, — мачеха не сдержала чувств и схватилась за сердце. — Зачем же ты сделала это, девочка моя?!
— Я пожалела его, — сказала Катарина полуправду. — Просто не смогла проехать мимо, когда его собирались повесить.
— Ты слишком добра, — упрекнула ее донна Флоренсия. — И как ты намерена поступить дальше? Признаешь брак недействительным? Или подашь на развод?
— Нет, так нельзя, иначе Хоэлю грозит смерть.
Мы еще не решили, что делать дальше, — тут она снова покривила против правды, но говорить мачехе о том, что Хоэль намерен остаться, ей не хотелось."
"— Да, ты права, — после недолгих раздумий донна Флоренсия признала правоту Катарины. — В самом деле, ты совершила этот безумный в своей бескорыстности поступок — и было бы глупым сделать его напрасным Ты очень добра, очень добра.
