— Боже, да дотерпите уже до дома, — взмолилась она в очередной раз. — На нас смотрят"
"— Пусть смотрят, — тут же отозвался ее муж. — Ты моя жена, и я хочу целовать тебя, остальное неважно. И вообще, почему ты опять разговариваешь со мной так официально?
— Хорошо, официально не буду, — сдалась Катарина, подставляя губы для короткого поцелуя, а потом сразу отстраняясь. — Потерпи до дома, Хучо. У меня есть подарок для тебя, — и она шепнула лукаво: — Только для тебя.
Он тут же посмотрел на подол ее платья и положил ладонь ей на колено.
— Терпите до дома, — пригрозила ему Катарина, хотя глаза ее смеялись.
— Сплошные мучения, — буркнул Хоэль, убирая руку и откидываясь на сиденье.
Возле Каса-Пелирохо, когда коляска остановилась, Хоэль выскочил первым, а потом помог выйти Катарине и сразу подхватил ее на руки.
— Хоть ты брыкайся, — сказал он ей, ногой открывая калитку, — но я желаю убедиться, что точно твой муж. А то вдруг прошлая ночь мне приснилась?
— Прости, но именно сейчас я хотела бы отдохнуть, — Катарина погладила его по щеке.
— Но ты не заскучаешь, обещаю.
— С чего бы? — хмыкнул Хоэль, взлетая по ступеням крыльца.
— Я кое-что купила сегодня утром и прошу тебя позаботиться о моей покупке — проследи за конюхом, пожалуйста.
— Ты лошадь, что ли купила? — Хоэль уже хотел открыть дверь, но Катарина указала взглядом в сторону сада, и он оглянулся.
Возле беседки стоял на привязи серый андалузец. Из сбруи на нем была только узда, а гриву украшали свежие розы.
Катарина наблюдала за мужем, ожидая восторгов по возвращению Офико, но Хоэль совсем не обрадовался, а наоборот — помрачнел.
Поставив жену на ноги, он потер подбородок.
— Так, — сказал он со вздохом. — И откуда же у нас покупка?
— Сегодня утром я поговорила с доном Тадео, — объяснила Катарина, — рассказала, что ты продал даже не коня, а друга, чтобы вернуть мне долг, и он уступил твоего дорогого Офико сразу же. Даже не хотел брать денег, но я настояла. Теперь он твой, Хоэль.
— Так, — муж отвернулся от беседки, и Катарина удивленно посмотрела на коня — что не понравилось?
— Начнем с того, — заговорил Хоэль, — что конь теперь твой, а не мой.
— О чем ты? Мы — муж и жена, и все у нас общее
— Не все! — перебил он ее, повысив голос. — Зайдем в дом. Не хочу, чтобы твоя соседка нас подслушивала.
— С каких это пор тебя заботит, что говорят соседи? — изумилась Катарина, но в дом они зашли и даже поднялись в спальню, чтобы поговорить без свидетелей.
