— А Гарсиласо вполне может переехать из Тьерги в Лиссабон — готов поклясться, там его полюбят не меньше, чем здесь.
— Дону Гарсиласо придется на время замолчать, — ответила Катарина, засмеявшись, потому что герцог с интересом, но совершенно не понимая, слушал их беседу. — У него будет много других, более важных дел.
— Значит, решено, — герцог пристукнул ладонью по столешнице. — Только я вас не тороплю. Ведь ваш медовый месяц не окончился, мы не настолько жестоки, чтобы мешать влюбленным сердцам. Да и король заинтересован, чтобы кровь Барселушей не пресеклась.
Вы будете призваны на службу лишь когда обзаведетесь двумя отпрысками. И постарайтесь сделать это побыстрее.
— Один — наследник, второй — запасной? — с недовольством спросила Катарина, задетая таким меркантильным подходом к божественному делу.
Герцог Барселуш ответил ей вежливой улыбкой и сказал, будто прочитал мысли:
— Но ведь сам Господь сказал, чтобы мы плодились и размножались. Значит, это богоугодное дело.
Катарина не нашлась с ответом.
Он уехал на следующий же день, предварительно вручив Хоэлю охранительные грамоты и перстень Барселушей.
— Смотри-ка, — поддразнила мужа Катарина, рассматривая перстень с гербом — две виверны, вставшие на хвосты, — а ты, оказывается, благородных кровей? И как теперь с тобой жить? Эй, добрые доны! — закричала она на манер уличных мальчишек, продающих вафли. — Верните мне моего конюха!
Хоэль сгреб ее в охапку и долго не отпускал.
Перед самым отъездом из Терги герцогской четы, дон Тадео пришел в Каса-Пелирохо, чтобы попрощаться.
Он долго разговаривал с Хоэлем, рассуждая об испанско-португальских отношениях, Катарина читала, сидя у окна, а Лусия суетилась у стола, подавая напитки и печенье.
— Не знаю, как сложится теперь ваша жизнь, — сказал задумчиво дон Тадео, — все-таки, Португалия всегда была союзницей Англии, там все иначе, чем у нас Но рядом с вами — прекрасная женщина. Ради нее можно вытерпеть и Англию.
Лусия уронила плетеную чашку с печеньем, и принялась собирать золотистые кусочки, низко наклонив голову, чтобы скрыть слезы.
"
"— Ты восхищаешся моей женой за то, что она столько лет была верна своей любви, — сказал Хоэль, словно между делом, — но вот есть женщина, которая много лет была верна тебе. Ты будешь восхищаться ее верностью?
Дон Тадео украдкой посмотрел на Лусию, а та смущенно улыбнулась, затрепетав ресницами.
Поспешно попрощавшись, дон Тадео ушел, позабыв шапку, и Лусия, ахнув, схватила ее, прижала к груди и умчалась следом за гостем.
