Свирепо замотав головой, благородная донна почти бегом преодолела лестницу на первый этаж, но муж не отставал.
— Вы в кухню? — спросил он, перегнувшись через перила. — Смысла нет, я вашу кашеварку самолично выставил. Но нашел другую, не переживайте
— Другую?! — взъярилась Катарина.
— Отличная дамочка, — заверил Хоэль, сбегая вниз. — Я пробовал ее стряпню, вам точно понравится.
— По какому праву вы решили увольнять моих слуг, когда вам вздумается? — теперь Катарина стояла лицом к лицу с мужем, и отступать было некуда.
— Так она разве была из ваших? — Хоэль поскреб затылок. — Ее, вроде, ваша мачеха наняла.
Катарина совершенно некстати подумала, что волосы у него вьются, когда влажные, и это очень красиво. И грудь у него — как у античной статуи. Широкая, с пластами твердых мышц, так и притягивает взгляд. Но будь это хоть трижды красиво, обиду подобная красота не искупала.
— Вы забыли, что это мой дом? — сказала она, краем глаза замечая движения наверху и со стороны кухни — это любопытные слуги собирались поближе, словно ненароком.
Ведь так интересно послушать, из-за чего ссорятся господа. — Уходите, — повторила Катарина, понижая голос. — Не желаю ссориться с вами, и не желаю больше вас видеть.
— Дайте хоть слово сказать — Хоэль теперь стоял против входной двери, приглашающее разводя руки. — Мы же с вами не чужие друг другу, кошечка
Это было зря сказано.
Не осмыслив толком, что делает, Катарина толкнула Хоэля в грудь, отчего он налетел на дверь и оказался на крыльце.
Толкнув его еще раз, Катарина захлопнула дверь перед самым его носом и задвинула изнутри засов. Сердце ее колотилось, в сумасшедшем темпе. Вот и все. С нахалом покончено.
Дверную ручку дернули, убедились, что заперто, а потом с крыльца донеслось:
— Лучше бы вам так не шутить, донья.
— Лучше бы вам убраться, дон, — посоветовала Катарина, прижавшись для верности к двери спиной. — Я не впущу вас.
14. Укрощение строптивых
Оказаться на крыльце полуголым — не самое страшное, но и не самое приятное.
Подергав дверь, Хоэль убедился, что его нежная женушка оказалась проворнее, чем он думал. Заперто. И впускать его, похоже, не собирались.
За спиной послышались удивленные голоса, и Хоэль решил брать крепость ласковыми переговорами.
— Кошечка, откройте-ка, — почти промурлыкал он, скребясь в дверь.
— Не открою, — раздалось изнутри. — Вам самое место на улице.
