Давайте-давайте!
— Право, не надо
Ювелир деликатно отвернулся, и Катарина торопливо схватила кольцо и надела на палец мужу.
— Все? Вы довольны? — спросила она сердито.
— Весьма, — Хоэль широко улыбнулся и вдруг поцеловал кольцо на своей руке, а потом наклонился и поцеловал кольцо на руке жены.
— Что это вы?! — пробормотала Катарина, которую от прикосновения мужских губ к ладони бросило в жар.
— Это старинный обычай, — пояснил Хоэль, не сводя с нее глаз. — Разве вы не знаете о нем, донья?
— Впервые слышу, — он высвободила руку из его пальцев и отошла к витрине.
Щеки горели, сердце стучало, как сумасшедшее.
А виновник ее волнений снова вступил в переговоры с ювелиром.
— У нее будет черное платье, — объяснял он, облокотившись на прилавок, — вроде ночь. Все черное, только по подолу серебряная и золотая канителька. Надо бы разбавить эту унылость чем-нибудь. Чем-нибудь поярче
— Сапфиры! — не утерпела Катарина и опять принялась разглядывать украшения на выставке.
— О! Говорит — сапфиры! — обрадовался муж.
— Есть кое-что, как будто точно по вашему заказу, — кивнул дон Тинчо.
Тут же откуда-то из темноты выскочил юный подмастерье, ювелир прошептал ему пару слов на ухо, и юноша скрылся в маленькой боковой двери. Он вернулся через минуту, поставив перед Хоэлем плоский футляр. Крышка была откинута, и Хоэль погрузился в созерцание предложенного товара.
Катарине не терпелось посмотреть, но она усилием воли приняла самый равнодушный вид. Пусть не думает, что ее волнуют подарки, сделанные на ее деньги.
Ну, почти на ее. Но золотое колечко так сладко холодило руку, и так приятно было ощущать его тяжесть на пальце. Как будто и в самом деле они женаты То есть женаты, конечно Но как будто — по-настоящему
— Нет, так ничего не понять, — сказал Хоэль недовольно. — Это надо смотреть на ней самой. Дайте зеркало!
Тут же было поставлено огромное овальное зеркало, и Катарине пришлось вернуться к прилавку.
— Расстегните ворот, — попросил ее муж, — а то на черном будет не видно, а на том наряде у вас вырез по самые… э-э… красивый вырез.
— Не говорите глупостей, — осадила она его. — Все можно прекрасно разглядеть, ничего не расстегивая.
— Да что вы все спорите? — он преспокойно взял ее за плечи и поставил напротив зеркала, а потом в два счета расстегнул несколько крючков на черном платье жены и, не успела Катарина даже ахнуть, приспустил ей ворот платья, обнажив шею.
— Это уже неприлично!.. — зашипела Катарина.
