Конница восточников заняла центр лагеря – толку от нее при защите не будет, а вот прорвавшихся фраков могут остановить. Пушки и мушкеты заряжены, луки натянуты – можно и начинать.
Барон Церпен, проскакав вдоль заграждения, проорал:
– Кто покажет хайтам спину, умрет от моей руки! Держаться, пока не прикажу отходить или пока они все не передохнут! Сейчас, лентяи, вам придется поработать!
Восточники пехоту не ценили, а зря – в таком сражении от тяжелых пехотинцев толку побольше, чем от конных рыцарей. Бойцы королевств мелкими группами растянулись по позиции и явно чувствовали себя не в своей тарелке – не знали куда деваться.
В отличие от них у землян суеты практически не было. Боевого опыта, конечно, не хватает, но его заменяет стадное чувство, опыт современного человека и четкие приказы командования. Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее, а если видел, как от дружного залпа оседают толпы раксов, то, считай, уже обучен.
Понимая, что пехотой восточников, по сути, никто командовать не будет, Дубин крикнул ближайшим:
– Ребята, держитесь у последнего ряда кольев и не стойте перед теми, кто из труб стреляет! Те, кто с копьями, присядьте и выставите их под брюхо коням, а лучники через них стреляйте.
И не труситесь – их немного, задавим мы их.
Передняя группа фраков, обнаружив лагерь людей, на рожон не полезла – всадники гарцевали на опушке вырубленной рощицы, что еще вчера закрывала дорогу с юга. Кучка врагов росла на глазах – к ним подтягивались все новые и новые.
Очевидно, их колонна сильно растянулась.
Октус, подъехав к батарее, склонился к Дубину, обеспокоенно произнес:
– Их даже больше, чем мы думали. Я уже насчитал триста тридцать, и вон новые подтягиваются.
– Да какая уже разница… Всё – они начинают. Видимо, все в сборе."
"Начало атаки фраков выглядело нестрашным – далековато все же, не различить подробностей. Будто плотная кучка черных муравьев наползает. Но чем ближе, тем неприятнее это выглядело – всадники неслись как единый организм.
Одна скорость, одинаковая прямая посадка в седле. Даже пики опустили под одинаковым углом.
– Батарея! Бомбами! Огонь!
Из затравочных отверстий вытащили свинцовые пробки, поднесли тлеющие фитили. Четыре 120-миллиметровых пушки выпустили заряды чуть ли не в один миг – красиво получилось.
Не дожидаясь окончания залпа, Дубин заорал:
– Зарядить картечью! Мелкие, готовься!
Из четырех бомб попала в гущу врагов лишь одна, остальные ушли в «молоко» с перелетом.
