Высыпав приготовленную смесь на жестяную лопатку, он, постоянно потряхивая, подсушил ее над пламенем и лениво заявил:
– Вот вам и порох. Дерьмо, конечно, но на нормальный состав тут у вас кое-чего не хватает.
Добрыня, сунув нос в лопаточку, недоверчиво буркнул:
– Да это чай какой-то… гранулированный. Торчок ты конченный, как у тебя совести хватило нам голову морочить? Ты же даже взвешивать ничего не стал, смешал все, что видел!
– А че тут взвешивать? Это ж не термит, отклонение на один процент легко допустимо.
Вот сами смотрите, если не верите.
Лом сунул лучинку в лопаточку. Яркая вспышка заставила всех шарахнуться, под крышу навеса ушло облако дыма, на лопаточке осталось темное пятно нагара.
– Нормальный порох. Только грязноватый немного. Но за пять минут из этого дерьма лучше не сварганить.
Добрыня молча переглянулся с Олегом и вкрадчиво поинтересовался:
– Скажи-ка, Лом, ты что, химик по образованию?
– Не, я на экономиста учился… только недоучился.
– А откуда знаешь, как порох делать?
– Так чего тут знать? Три компонента, пропорция легкая, почти все в селитру идет, просто перемешать получше и на гранулы пустить.
Кислый решил отрекламировать товарища:
– Лом у нас головастый, вы не смотрите, что тормознутый немного. Он, если надо, из табуретки что угодно замастырит, хоть героин!
– Сам ты тормоз, – огрызнулся Лом. – Но вообще-то да, талант у меня к химии. Хотя насчет табуретки ты и загнул… Правда, кому надо, тот и электрической лампочкой сможет вставиться, главное знать как.
Добрыня, ну так как там насчет лодки?
– Да погодь ты со своей лодкой! Ты мне вот что скажи: а тонну пороха сможешь сделать?
– Г… вопрос. Но это не за пять минут. Селитры нужно будет такой же под тонну. Ну и по паре центнеров угля и серы этой. Серу еще почистить надо будет. Не, она, конечно, хорошая, но мусора много. Проварить ее и расплав через сито пустить. Осадок не трогать, а летучие примеси если есть, то сами уйдут. Ну и масло нужно нормальное, а не эта параша из лампы.
Сито тоже побольше надо, а то в этом чайном ситечке четыре горба заработаешь, если тонну через него перетрясешь.
Добрыня застучал пальцами по столу, будто на пианино играя, и, сверкая глазами, лихорадочно спросил:
– Лом, а вот ты, к примеру, динамит смог бы сделать?
– А чего там делать? Только смысла нет. Если уж делать, то пластик.
– Чего?
– Ну вы, Добрыня, и темный! Пластиковая взрывчатка. Тот же нитроглицерин, но с нормальным пластификатором.
