Судя по одобрительным возгласам «тонких ценителей», импровизированный показ мод пришелся им по душе — настолько, что на поднятый гвалт пожаловал обеспокоенный «кот», обеспечивающий своим кошечкам безопасность постельного труда. Меж тем, друзья благоразумно сменили сторону улицы на противоположную и спокойно продолжили прогулку, время от времени проходя мимо очередной стайки зарабатывающих себе на пропитание французских шалав. Чем ближе был Монмартр, тем больше было света, красочных вывесок и гуляющих прохожих — так что вскоре два добропорядочных буржуа окончательно растворились среди парижан и тех гостей столицы, что желали вкусить все радости жизни.
Ну или хотя бы надкусить то, на что хватит их кошелька…
— Мсье, не проходите мимо! Только сегодня, и только для вас!!!
— Мердё!
— Запретные наслаждения на любой вкус, мсье! Есть юные девочки… Или мальчики? Свежий опиум, или…
Рыкнув на тощего, и изрядно набриолиненного зазывалу с довольно характерными манерами «литератора в изгнании», что протянул свои грабли к его сюртуку, рыжий буржуа досадливо сплюнул.
Увы, но в верткого типа он так и не попал, отчего растроился еще больше и гневно сопел добрых пять минут — и дулся бы и дальше, если бы его спутник, старательно давивший усмешку, не констатировал:
— Нервничаешь.
— Я-а?! Да вот еще!..
Прошагав в полном молчании с десяток метров, Долгин со вздохом признал:
— Твоя правда, командир, нервничаю. Потому как облегчать карманы самому императору и Самодержцу Всеросийскому мне как-то доселе не… Кхм, в общем, боязно.
Галантно уступив дорогу троице страшненьких, но веселых и совсем немного хмельных француженок, князь Агренев философски заметил:
— Не мы первые, да наверняка и не последние. С тем же светлейшим князем Меншиковым точно не сравнимся — как ни старайся, а двухгодового бюджета империи нам при всем желании не утащить.
— Хм? Это который у последнего царя-Романова в денщиках начинал?
— Он самый.
— Пф-ф! Так это когда было!!!
— Ну хорошо, вот тебе пример из современности: в годы своей молодости нынешний кайзер Вильгельм имел небольшую интрижку с некоей Эмилией Клопп.
Французская куртизанка с весьма милым прозвищем «Miss Love», будучи на пятнадцать лет старше любовника, так вскружила ему голову, что он преподнес ей в дар свою фотокарточку с собственноручной надписью фривольного содержания. А так же имел неосторожность оставить в ее нежных ручках несколько своих писем, и любовных записок весьма компрометирующего содержания.
