Григорий, хватит меня смешить! И так толком не вздохнуть, а ты еще…
От каркающего смеха Великого князя очнулся штабс-капитан — тут же попытавшийся вздеть себя на ноги.
— И-эк!
Но вместо этого больно (и обидно) плюхнувшийся задом о сырую мать-землю. Ну ладно, сухую, но все равно неприятно твердую. Переждав приступ боли и потрогав повязку, офицер подал голос:
— Г-хаспада…
— О, Николай Николаевич опять с нами!
Уцепившись за руку князя, Шиллинг с натугой вздел себя на ноги. Вновь накатила легкая дурнота, но вид разбитой пулями адской машинки отлично взбодрил героического гвардионца: настолько, что он тут же позабыл про дырку в груди и поинтересовался — а собственно, по какой причине они всё еще живы? Ведь нитроглицерин такая штука, что взрывается от легчайшего удара и даже неосторожного чиха…
— В каком смысле масло? Это что, было обычное оливковое масло!?! Твою же в бога душу мать!!!
Рассматривающий сваленную перед ним груду дешевых револьверов, десятка полтора разнообразных ножей, дюжину недурных кастетов и две потертые лупары, господин Долгин рассеянно поправил:
— Ну, не совсем обычное: рафинированное, тройной очистки.
Пришлось изрядно походить по лавкам колониальных товаров, пока нашлось подходящее по консистенции и цвету.
Вспомнив, каким холодом смертного ужаса его обдало во время внезапного падения Михаила Александровича, офицер гвардии Измайловского полка слабым голосом произнес:
— Ваши розыгрыши убьют меня вернее вражеской пули! У меня же тогда едва сердце не остановилось!!! Ох-х…
Дальнейшим признаниям помешал показавшийся «чиновник» с выправкой кадрового военного — старательно огибая неудачливых «бегунков», явный каваллерист еще на подходе расцвел верноподданнической улыбкой.
— Ваше императорское высочество, вы целы!..
Увы, но спешка и сумрак сыграли с ним дурную шутку: устремившись вперед, он сначала подскользнулся на подозрительной серо-красной кашице. Затем закономерно брякнулся на колени.
И уже из этого положения разглядел во всех неппетитных подробностях, что может сотворить близкий картечный выстрел с человеческой головой…
— Бу-э-э!!!
В общем, вид пострадавшего от дружественного огня французского революционера благодаря ему стал еще неаппетитнее. На удачу оплошавшего офицера, вернулись телохранители с докладом и дорогим охотничьим ружьем — при виде которого Великий князь моментально забыл о фееричном появлении «подмоги».
