Пролистал журнальные страницы, фотографии на которых отображали достижения русского автопрома, и прижал подушечками пальцев картинку с самым комфортным и надежным средством передвижения во всех Соединенных Североамериканских Штатах, более известным как автомобиль «Паккард».
«Тридцать семь процентов акций».
Пальцы скользнули на изображение темно-коричневого «Бьюика», выделявшегося среди остальных моделей и марок аж четырьмя большими «блюдцами» круглых фар.
«Четверть всей компании».
Рука подалась еще немного вниз.
Так, что ладонь накрыла легкий автомобиль с деревянными колесами и покатой крышей, и название компании, которая его произвела — «FordMotorCompany».
«Восемьдесят процентов акций, с обещанием продать половину из них обратно Генри Форду — сразу, как только он сможет заплатить за них хорошую цену».
В процессе обработки пока оставалась семейная компания Студебеккеров — занятая производством вагонов для горной промышленности, и о грузовиках даже и не помышляющая. Как ибратья Додж, зарабатывающие себе на кусочек хлеба с беконом торговлей различными автозапчастями — впрочем, родственники-коммерсанты были явно не прочь увидеть в своих тесных рядах богатого инвестора без каких-либо управленческих амбиций…"
"— Господин, ваш гость прибыл.
Ради коллеги-миллионера гостеприимный хозяин не поленился встать и проследовать в Восточную гостиную — где незамедлительно пожал дорогому гостю его крепкую и весьма ухоженную руку.
— Как добрались?
— Благодарю, вполне.
Покосившись на скромницу Трэю, одетую в льнущие к ее гибкому телу штанишки и длинную рубаху из кипенно-белого шелка, лицо нефтяного магната непроизвольно дрогнуло, а в глазах сквозь замешательство промелькнул явный интерес.
Если бы Эммануил Людвигович хоть сколько-то разбирался в восточных красавицах и их нарядах, и его при этом сопровождала супруга… То в ответ на ее вполне закономерную ревность можно было бы сказать, что он весьма удивлен. К примеру, тем самым обстоятельством, что красивая кореянка надела на себя не приличествующий ей традиционный ханбок,[6]а совсем даже вьетнамский аозай[7].
— Эм-кхм…
Но так как Нобель прибыл один и поводы для стеснения отсутствовали, он несколько мгновений беззастенчиво разглядывал столь экзотическую горничную — для начала оценив ее кукольно-красивое личико, а затем и прочие достоинства, упруго выпирающие сквозь струящийся по телу шелк.
— Вина? Или прикажете чего покрепче?
— Благодарю, но не стоит.
