И последнее: ваши племянники лет на десять… А лучше все двадцать, переберутся куда-нибудь подальше от империи.
Медленно сдвигая в сторону папку с компрометирующими его документами, старший финансист незаметно пнул под столом впавшего в оцепенение брата. Нашел время, истеричка чертова!
— Есть ли возможность увидеть упомянутый вами счет, Ваше сиятельство?
Пользуясь тем, что Агренев извлекал из «дипломата» две очередные брошюрки, Яков еще раз пнул младшенького, недвусмысленно намекая, что тому самое время подключаться к переговорам.
— Прошу.
Не желая получать третий «намек» подряд, Лазарь вгляделся в свой экземпляр княжеского счета. Что сказать: как им и обещали, сей документ не вызвал никакой радости — а только печаль и горечь от грядущих финансовых потерь. Два независимых оценщика изрядно постарались, скрупулезно посчитав все, что сгинуло в рукотворном пожаре, включая стоимость выгоревшего дотла строения. Так же на страницах отметились архитектор и подрядчики, в самые кратчайшие сроки отстроившие новый дом; оставила свой след покупка новой мебели и прочей обстановки.
Ну а своеобразной «вишенкой» было спешное приобретение сразу двух домов, все на том же Невском проспекте — чтобы бедному погорельцу не пришлось мыкаться по съемным номерам дорогих гостиниц. Итоговая цифра… Она не просто царапала банкирские глаза, она их безбожно резала, заставляя сочиться кровавыми слезами.
— Четыре миллиона двести тысяч?! Но это же…
Лазарь Соломонович таки получил очередной братский пинок, и понятливо прикрутил фонтан своего праведного возмущения — чему немало помогла отчетливая тень радости, промелькнувшая на лице молодого военного советника Агренева.
— То есть, вы все же отказываетесь? Ну что же, раз соглашение меж нами невозможно…
Выразительно кашлянув, министр финансов Витте в очередной раз проявил себя как беспристрастный арбитр, призвав не делать поспешных выводов.
— Сергей Юльевич, но вы же сами слышали?
— Разумеется. Но все же мне мыслится, что соглашение меж вами еще возможно.
Последнее слово хозяин кабинета произнес с отчетливым нажимом, отчего тридцатилетний архимиллионер явственно поскучнел.
— Более того, господа: исходя из государственных интересов, должен со всей ответственностью заявить, что вы ОБЯЗАНЫ договориться!
Блюститель и распорядитель всех финансовых потоков Российской империи был абсолютно прав: открытый конфликт между собравшимися в его кабинете, не сулил ничего хорошего экономике страны.
