Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Я быстро сделал ему рентген, а потом пришлось в срочном порядке делать операцию. Но, к счастью, всё обошлось, и вскоре этот карапуз вновь улыбался во все свои полтора зуба и дрыгал ногами, несмотря на здоровенный шрам на животе.

Томас тут же задрал футболку, демонстрируя мне загорелый живот на котором заметно выделялась бледная полоса старого шрама. А я задумалась над рассказом Джеффри. Что-то тут было не так, что-то царапало мой разум, некий диссонанс. Колики, полтора зуба, дрыгал ногами... Это звучало как-то... И тут до меня дошло – в два года Томас был ещё младенцем!

– Ты ведь даже ходить тогда ещё не умел.

Где же ты взял те гвозди-то?

– Ходить-то он может и не умел, а вот ползал уже вполне резво, – вздохнул Гейб. – Вот и умудрился заползти за диван и там подкрепиться, чем не надо. А я не уследил.

– Кстати, мой шрам исчезнет, когда я переродюсь... Перерожусь... Перерождюсь... Ну, ты меня поняла!

– Поняла-поняла. Он исчезнет после твоего перерождения, так?

– Ага! Главное – не погибнуть до этого. Перерождение исправит любые травмы.

– Правда? – я оглянулась на Гейба и Джеффри.

– Правда, – кивнул Джеффри. – Шрамы исчезают, неправильно сросшиеся кости выпрямляются, даже ампутированные конечности отрастают. Один наш родственник ещё ребёнком попал в автокатастрофу и сломал позвоночник, после чего более семидесяти лет был прикован к инвалидному креслу. Другого лошадь лягнула в голову, проломив череп и задев мозг. Он выжил, но был хуже новорожденного, таких врачи называют овощами. Мы шесть лет кормили его через трубочку, поскольку у него даже глотательный рефлекс пропал.

Хорошо хоть дышать мог самостоятельно, ведь в девятнадцатом веке аппаратов принудительной вентиляции лёгких ещё не было. К счастью каучук, который мы использовали для питательной трубки, уже был изобретён, иначе мы бы его до перерождения не дотянули. А сейчас оба живы-здоровы, у одного уже даже дети есть. Так что, если мы живы к моменту обращения – то поправимся от любой болезни, травмы или уродства.

В этот момент мы подошли к клинике и доктор, нырнув внутрь, буквально через секунду появился вновь с мазью для Томаса.

Передавая её мне, он распрощался, пообещав держать меня в курсе своих исследований. После чего вернулся к своей пациентке, а мы пошли дальше.

Томасу явно стало скучно идти рядом с нами, он убежал вперёд и, подобрав какую-то палку, стал кидать её Лаки, который с удовольствием бегал за ней. Глядя на эту картину, я вспомнила наш с Томасом разговор перед появлением Линды.