Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Например, в три года Томас ещё не умел ходить, но уже вовсю читал. Это наш плюс – ведь детям очень рано приходится осознавать нашу уникальность и необходимость хранить тайну. Но иногда это мешает. Например, хотя ты и считаешь Томаса «инфантильным»...

– Уже не считаю! – перебила его я.

– Ну, в любом случае – тут-то никакой «задержки развития» у него нет. И он давным-давно освоил всю школьную программу, ещё до того, как пошёл в первый класс. Ведь к тому времени ему уже исполнилось шестнадцать. Но, помимо этого, он оставался ребёнком – любил играть, шалить, заводил друзей-«ровесников», болтал с ними на уроках, в общем – вёл себя соответственно возрасту, на который выглядел.

И в этом было его преимущество. С одной стороны – он не напрягался, пытаясь изображать ребёнка, он им просто был. А с другой – это всё же несколько скрашивало ему скуку школьных занятий. Вэнди же в этом плане не повезло.

– Да, теперь я всё поняла. Знаешь, Гейб, думаю, ты поступаешь очень мудро, не форсируя события, и позволяя Томасу оставаться ребёнком.

Как тебе это удаётся?

– У меня было много «тренировок». Папаша регулярно подбрасывал мне новый «опытный материал», не давая расслабиться. Пятьдесят три брата. Тридцать четыре сестры. И только четверых из них мне помогали растить мои человеческие жены. У этих детей были те же проблемы, что и у Вэнди. Остальных я растил сначала один, а потом – с помощью сестёр, племянниц, дочери. И вот у них-то этих проблем не было.

– Твои жены, – кивнула я, делая вид, что совсем не ревную. Хотя не думаю, что у меня получилось. – Линда сказала, что у тебя их было три.

– Пять, – покачал головой Гейб.

– Что – «пять», – не сразу сообразила я.

– У меня их было пять. Пять человеческих жён.

– Пять? – у меня и три-то с трудом в голове умещались, но пять?

– Миранда, ты же знаешь, сколько мне лет. И я не прожил их монахом.

– Да, я понимаю, – надеюсь, мои щёки не очень заметно покраснели. Потому что мне вдруг представился Гейб с женщиной.

Я знала про Линду, догадывалась про матерей Адама и Аланы, но это было всё как бы теоретически. А вот сейчас я его просто увидела.

В полумраке спальни он склоняется над какой-то женщиной. И я вижу его широченные плечи, бугрящиеся мускулами, его чувственные губы, готовые дарить поцелуи, его горящие страстью глаза, когда он склоняется всё ниже… надо мной!?

Господи, меня словно кипятком обдало с ног до головы.