Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Проводив взглядом недовольного, но послушного Гейба до двери, я повернулась к Коулу.

– Вон та дверь – это комната Дэна, вон та – Роба, передай им, пожалуйста. И идите спать. Спокойной ночи.

Я уже собралась отправиться вслед за Гейбом, когда Элли вдруг обняла меня, прижав к себе изо всех своих крошечных человеческих сил.

– Спокойной ночи, доченька.

И тогда я решилась. Аккуратно обняв её, я тихонько шепнула ей на ухо:

– Спокойной ночи... мама.

Элли ощутимо вздрогнула, а потом прижала меня к себе ещё крепче.

Я погладила её по волосам, а потом подняла глаза на Коула.

– Спокойной ночи, папа.

Его глаза стали влажными, он тяжело сглотнул, а потом аккуратно оттянул от меня всхлипывающую Элли и привычно подхватил её на руки.

– Спокойной ночи, доченька, – хрипло произнёс он.

Я почувствовала, что больше не выдержу, поэтому рванула туда, где хотела сейчас оказаться больше всего на свете. Сильные, надёжные, любимые руки подхватили и укутали меня в объятия, бархатный голос ворковал надо мной:

– Всё хорошо, моя девочка, всё хорошо.

Ты молодец, что сказала это. Ты сделала первый шаг, дальше будет легче.

– Это так сло... сложно, – всхлипывала я. – Ну по... почему с нами т-так? Почему за... забрали именно ме... меня.

– Я не знаю, Миранда, я не знаю, – Гейб ласково гладил меня по волосам и покачивал в своих объятиях, давая выплакаться.

– На свете стольк-ко ненужных дет... дет-тей. А забрали м-меня. Поч-чему? Они бы так меня лю... любили.

– Они и сейчас тебя любят. И у вас впереди вечность, чтобы всё наверстать.

Вот увидишь, всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Мы ещё какое-то время постояли обнявшись, пока мои слезы не сошли на нет. Гейб бормотал какую-то милую чепуху, давая мне выплакаться всласть. А это мне действительно было нужно – столько всего на меня навалилось в последние дни, а особенно – сегодня. Ведь даже радостные известия могут измотать морально.

Когда поток слез окончательно иссяк, Гейб поднял меня на руки и отнёс в ванную, где поставил на коврик и открыл кран.

Потом сноровисто раздел меня и поставил в едва начинающую наполняться ванну. Я, совершенно обессилившая от слез, безвольно, как тряпичная кукла, позволяла совершать с собой любые манипуляции.

Гейб стащил со своих волос резинку и с её помощью ловко соорудил у меня на голове что-то среднее между хвостиком и пучком, убрав таким образом волосы, чтобы не намочить. Потом налил в ладони гель для душа и стал тщательно намыливать моё тело ладонями, игнорируя губку.