Чёрно-белый танец

— И долго ты торчала под окнами?

— Только что подъехала, — она попыталась улыбнуться, неуклюже скидывая почему-то успевшие промокнуть туфли.

— Ага, ври больше! Нет, как будто я тебя не знаю! Ты кого пытаешься обмануть? Меня или себя?

Лена ещё что-то говорила, пока Даша разувалась и располагалась в огромной прихожей подруги.

— Чайник я уже поставила, сейчас попьем чайку, и ты мне всё расскажешь…. На этот раз я так дело не оставлю, можешь, меня не уговаривать….

Внезапно Даша отчетливо представила, как они пройдут на кухню, где провели столько счастливых часов, болтая обо всем на свете, и отчаянно замотала головой, слова застряли где-то в горле, а на глаза навернулись слёзы, которые, как выяснилось, далеко и не исчезали.

От бессилия, тоски, отчаяния, что поселились в её душе, Даша прислонилась к стенке и почувствовала, что медленно съезжает на пол.

Ленка бросилась к ней.

— Дашка, ты что! Что с тобой? Дашка, да не молчи ты, черт побери! Это Димка, да, он! Кто же ещё! Он снова избил тебя, да?! Конечно, избил, о чем я, дура, спрашиваю?! Да что ты, глупая, мотаешь головой!

Лена подхватила подругу за плечи, не позволила упасть.

Но говорить Дарья была не в состоянии, из горла вырывались одни жалкие стоны.

А в сумочке продолжал надрываться телефон.

Тем временем Лена успела проводить Дашу в большой светлый зал и усадить в глубокое кресло. Сама она ринулась к мини-бару и плеснула приличную порцию мартини себе и подруге.

— Держи, и чтобы выпила у меня всё!

Даша попыталась было сопротивляться, но Лена быстро отмела все попытки.

— Пей! Вот я выпила, и мне сразу легче стало!

Даша послушно обхватила стакан обеими руками, опасаясь, что он выскользнет из неокрепших рук, и, зажмурившись, принялась большими глотками пить обжигающую жидкость. Она находилась в таком состоянии, что готова была пойти на что угодно, лишь бы успокоиться.

Телефон по-прежнему продолжал надрываться, и Лена, быстро схватив сумочку, нашарила там мобильный, и рявкнула:

— Да, я слушаю, кому неймется?

Первые пять секунд молчали, а потом спокойный голос спросил:

— Ах, Димочка, здравствуй, мой родной, мой хороший.

Кто тебе понадобился? — голос Лены не предвещал ничего хорошего, но мужчину, говорившего с ней, это заботило мало.

— Значит, у тебя, — сухая констатация факта. — Трубку не берет…. Что ж…. Передай ей, что я всё равно достану и её и её ублюдка.

Щелчок. А дальше тишина.