Чёрный город

За дверью должен быть небольшой коридор, ведущий в столовую-гостиную.

Тихо, дверь, не скрипни.

Что половицы? Нехороши, пружинят.

Чтобы пол вел себя тихо, двигаться надо вдоль самого плинтуса. Медленно переставлять ноги, будто скользишь по льду.

«Пятьдесят девять, шестьдесят…».

Вторая дверь тоже приотворена – ну да, иначе не было бы сквозняка.

Плавно, дюйм за дюймом, Эраст Петрович открыл ее шире. Заглянул в просторную комнату. Она превосходно просматривалась – в окна с противоположной стороны лился лунный свет.

Интерьер такой же бонтонный, как в спальне. Хрупкая, изогнутая мебель, деревянные завитушки вокруг большого зеркала, на потолке панно с фавнами и нимфами.

Мраморная наяда (через плечо винтовка и два патронташа). На длинном столе грязная посуда, бутылки, объедки. Со стульев свисает оружие – «маузеры», кинжалы, несколько карабинов.

Теперь – главное: люди.

Вдоль стены на полу, в ряд, шесть фигур.

Фандорин вздохнул с облегчением. Шесть – значит, все здесь, и Хачатур тоже. Просто улегся не в спальне, а вместе с остальными. Это несколько осложняет задачу, но не сильно.

«Восемьдесят два, восемьдесят три…».

Определить, который из них Однорукий. Приблизиться, отключить. Может быть, удастся так же бескровно взять и остальных.

Не ближний – у того видно обе руки, сложены на груди. И не второй – руки закинуты за голову…

«Девяносто, девяносто один…».

По паркету качнулась длинная тень, загромыхала рама. В высоком окне, заслонив его почти целиком, появился огромный силуэт.

Это был Гасым. Он перекинул ножищи через подоконник, уселся, приложил руку ко лбу – разглядывал комнату, которая по контрасту с лунным садом должна была показаться ему очень темной.

«Какого черта?! Еще целых полминуты!»

На полу кто-то зашевелился, кто-то вскинулся.

– Эй, армяне! Я Кара-Гасым! – зычно крикнул гочи.

Человек, лежавший дальше всего от Фандорина, вскинулся с пола, словно атакующая кобра. У него была только одна рука! Она вытянулась, «маузер» плюнул ядовитым желтым пламенем. Гасым качнулся, схватился рукой за бок.

Выбора не было. Миг промедления – и Хачатур выпалит еще раз. Пришлось стрелять самому. Тяжелая пуля «смит-вессона» отшвырнула однорукого в угол.

Теперь уже все были на ногах.