Чёрный город

Но отправлять женщину назад было поздно. Значит, ее необходимо подбодрить.

Эраст Петрович качнулся – сделал вид, что с трудом удерживает равновесие. С развязной галантностью воскликнул:

– Жанночка, силь ву пле! – Взял даму за талию, легко приподнял с сиденья, поставил на землю. Шепнул: – Соберитесь. На нас смотрят. В ваших руках жизнь сына. Сыграйте роль убедительно…

И Валидбекова перестала дрожать. Она вытянула ножку, сделала ею игривый гран батман, звонко рассмеялась.

– Идем, котик! Ты обещал меня покатать!

Фандорин с сомнением поглядел на неосвещенный клуб, развел руками.

– Черт их знает… Спят что ли? Ничего, разбудим. Мне говорили, сторож всегда на месте.

Он приобнял спутницу, она положила ему голову на плечо. Вихляющей походкой они двинулись к дому.

– Поцелуйте меня, – тихо приказал Эраст Петрович. – Мне нужно осмотреть п-периферию…

Женщина обхватила его за шею, прижалась сухими холодными губами, но Фандорин не почувствовал прикосновения.

«Так. Слева перевернутые лодки… Напротив входа в клуб штабель досок… А это там что темнеет? Сарайчик или будка».

– Мы так и не обогнали Зафара. Отстал или сбился с д-дороги, – прошептал он. – Неважно. Главное вот что. Если я кашляну, падайте наземь. В ту же секунду. Ясно?

Ее глаза были совсем близко, в зрачках отражались огоньки причала, оставшегося за спиной у Эраста Петровича.

– Идем к двери. На ступеньках расцепляемся. Мне понадобится пространство для м-маневра.

– Котик, я хочу катер! – капризно протянула Саадат. – Ты мне обещал!

– Моё слово – гранит.

С хохотом они побежали к дому. Сзади шагал угрюмый Гасым, держа руку на кобуре и подозрительно поглядывая по сторонам. Всё правильно – так и должен вести себя телохранитель, изображающий усердие.

Клуб жизнерадостно белел в темноте. Единственная лампочка, горевшая над входом, освещала дощатый настил с перильцами и корабельную рынду возле двери.

На крыльце Саадат, как было велено, выпустила локоть кавалера и слегка отодвинулась.

– Эй! – заорал Эраст Петрович. – Сторож или кто там! Открывай, бакшиш пришел!

Он нетерпеливо позвонил в колокол. Прижался к стеклу, за которым ничего нельзя было разглядеть.

Но Фандорин сейчас не полагался на зрение – с освещенной террасы окружающий мир казался черным. На слух тоже не рассчитывал – шум прибоя заглушал остальные звуки.

Кожа затылка, шеи покрылась мурашками. Угрозочувствительная эмульсия среагировала на неотвратимую опасность.