Чёрный город

Эраст Петрович и еще раз повторил:

– Минуточку… Сейчас, – прошептал Месроп Карапетович. – Должен предупредить… – Он извиняющимся жестом приложил руку к груди. – Я говорю с караулом по-армянски. Иначе это покажется им странным.

– Ничего, я знаю армянский, – небрежно сказал Фандорин.

Арташесов сейчас был не в той ситуации, чтобы уличить оппонента в блефе.

«Не рискнет. Слишком испуган».

Промышленник снял трубку, надавил рычажок. Раздраженным голосом произнес несколько фраз. Разъединился.

Не убирая пистолета, Эраст Петрович подошел к окну, выглянул из-за шторы.

Дождавшись, когда телохранители растают во тьме, Фандорин подал условный сигнал: мигнул фонариком.

– Наденьте халат и сядьте в кресло, – сказал он, вернувшись к кровати. – С вами будет говорить дама.

– Дама? – Голос Арташесова жалобно задрожал. – Если вы решили, будто я помогал Левончику ухаживать за вашей супругой, вы заблуждаетесь! Совсем наоборот! Посмотрев на вас, я сказал ему: «Левончик-джан, это очень серьезный человек.

На лестнице послышались шаги, Месроп Карапетович повернулся к двери и умолк на полуслове.

Выводить миллионера из заблуждения Эраст Петрович не стал специально. Явление матери похищенного ребенка должно было стать для Арташесова сюрпризом.

И сюрприз удался. Появившись на пороге и увидев съежившегося в кресле хозяина, госпожа Валидбекова с хищным криком ринулась к нему, вцепилась ногтями в лицо делового человека и разодрала кожу в кровь.

– Не орать. Убью! – предупредил Фандорин избиваемого, не спеша остановить экзекуцию.

Месроп Карапетович не орал. Только прикрывался от ударов и охал. Саадат тоже молчала – оскаленное лицо дамы из общества было страшным.

Тигрица, подумал Эраст Петрович.

К нему подошел Гасым.

– Юмрубаш, скажи ей: женщина бить мужчина нельзя!

– Сам скажи, если не п-побоишься…

Однако потехе час, а делу время.

– Довольно, сударыня. Господин Арташесов еще не сказал нам, где он прячет вашего сына.

Но тигрица не послушалась. Она нагнулась, схватила магната за голову и принялась колотить ею о паркет.

– Ваш сын жив, жив! – взвизгивал Месроп Карапетович. – Клянусь, как принц у меня живет!

Попробовал Фандорин взять разъяренную мать за плечи – получил чувствительный удар локтем в солнечное сплетение.