Чёрный город

Это Баку.

«Немного расслабился. Думает, я собираюсь говорить с ним о коррупции. Атака!»

– Вы со Спиридоновым, покойным начальником царской охраны, служили в Варшавском жандармском управлении, в девятьсот с-седьмом. – Эраст Петрович стряхнул с сигары красную искорку. – А потом вас вдруг отстранили от должности и загнали в Баку, на задворки империи. Мне бы раньше сопоставить ваш формуляр с послужным списком Спиридонова. Что-нибудь не поделили? Затаили зуб?

«Снова напрягся, но не чрезмерно. Не понимает, к чему я? Или уверен, что все козыри у него в руках?»

– На Спиридонова многие имели зуб.

Это был изрядный мерзавец. Пусть горит в аду. Вы, собственно, к чему спросили?

– Я это, собственно, к тому с-спросил, что Дятел убрал Спиридонова по вашей просьбе. Или даже по вашему приказу? Кто на кого работает – Дятел на вас или вы на него? Засада в Катер-клубе была чьей идеей?

«Что за внезапная веселость? Странно».

– Смешной вы человек, господин Фандорин.

– В самом деле? Чем же я вас рассмешил?

– Спину подставили.

Думаете, сейчас я вас начну душить или, того драматичней, в воду спихивать? Но я вашей биографией тоже поинтересовался, как и вы моей. Знаю, что вы мастер хитрой японской драки. Под колотушки не полезу.

«Не вышло. Слишком умен». Эраст Петрович открыл глаза, развернулся.

Тимофей Тимофеевич скалил зубы. Руки сложены на груди – согласно жестомимической науке, это поза вызова.

«Чем дальше, тем интересней».

– Судя по вашему тону, з-запираться вы не намерены?

– С таким проницательным человеком не имеет смысла.

Когда идиоты в Катер-клубе не справились с простым делом, я понял, что у нас с вами будет объяснение. С удовольствием поговорю начистоту. В кои-то веки! А то все монологизируешь мысленно с самим собой, кругом одни кретины. Недолго с ума сойти. А что я буду без ума? Пошлый толстяк с нездоровой печенкой и утренней изжогой.

– Ума у вас много, это верно, – обронил Фандорин, с любопытством разглядывая оппонента.

– И всегда так было, с самого малолетства. – Шубин сделал вид, что не заметил иронии.

«Похоже на игру в кошки-мышки. И каждый уверен, что кошка – это он. Мурлыкай, котик, мурлыкай».

– Да, я всегда был смышлен. Но настоящему уму меня научила нефть. Научила простой истине: не следует бояться грязи и вони. Соки земли – они черные, жирные, зловонные, но на кого изольются фонтаном, вымажут с головы до пят, тот помазанник божий. Когда меня низвергли сюда из европейской России, я думал: всё, конец мечтам. Сгину в этом болоте.