Чёрный город

Но хотя бы покажитесь там! Не делайте меня мишенью сплетен! Нет ничего постыднее роли жены, которой пренебрегает собственный муж!

– Хорошо. Мы п-приедем одновременно, а потом я уеду.

Клара заморгала. Она не ждала такой быстрой победы.

– Вы не передумаете?

Слезы мгновенно высохли. Лицо озарилось победительной улыбкой.

«Уверена, что нашла новый ключ к моему сердцу: как следует поплакать, и можно вить из меня веревки. Пускай».

– Зачем нам туда ехать, господин? – спросил Маса, когда Фандорин попрощался с Кларой.

– Для серьезного разговора с Шубиным. Раз Одиссей все равно осведомлен о моем приезде, нет смысла конспирироваться от человека, который может оказаться п-полезен. Нужно узнать, нет ли в полицейских досье какого-нибудь хромого, живущего в Черном Городе. Интересует меня также еще один инвалид: однорукий, но отлично владеющий кинжалом и винтовкой.

Навстречу шел Леон Арт, перепачканный пороховым дымом, но очень довольный.

– Успели! – торжественно объявил он.

Действительно – солнце, еще минуту назад освещавшее Старый Город медовым цветом, ушло за крыши, и сразу, безо всякого промежутка, засинели сумерки.

– Ружье из реквизита? – спросил режиссер, посмотрев на винтовку в руке у японца. – Какое некрасивое. Надеюсь, оно не попало в кадр.

Маса невежливо отвернулся, но Леон афронта не заметил.

– Пусть американцы поучатся у нас! Это вам не жалкое «Ограбление поезда»! – Он обвел широким жестом верблюдов, коней, массовку.

Человек, занимавший все мысли Фандорина, в это время находился в нескольких километрах от Баку, в пустом доме.

Пуст был не только дом. Пустовали все окрестные кварталы – с тех пор, как разорился нефтеперегонный завод Мурсалиевых, находившийся в этой части Черного Города. Цеха замерли, склады были заколочены, рабочие бараки обезлюдели. Хозяин квартиры, хромой Хасан, остался единственным обитателем этого мертвого места, он служил заводским сторожем.

Отличная явка, просто превосходная.

Человек лежал на продавленной койке, закинув руки за голову. Из-за вечного смога в Черном Городе темнело еще быстрее, чем в Баку. Окно только что было светло-серым, и вот стало черным. Ночью дымный воздух проредится, начнут помигивать звезды, но пока в темноте горел только один огонек – папиросы.

По подоконнику, меж раскрытых створок, гулял воробей.