Чёрный город

От этого в эпоху правления сяожэней в обществе распространяются льстивость, вороватость и вероломство…»

Всё время, пока Эраст Петрович то задумчиво смотрел на огонек лампы, то склонялся над бумагой, Маса лежал тихо и не шевелился. Но когда, переписывая из газетных статей в раздел «Дерево» сведения о нефтяной индустрии, Фандорин добрался до керосиновой статистики, японец вдруг начал метаться. По осунувшемуся бледному лицу потекли слезы, ресницы задрожали.

– Моосивакэ аримасэн! – пробормотал раненый и повторил эту фразу, означавшую «Мне нет прощения!», много раз.

Он мучился. Его терзали какие-то кошмары. Никакой пользы от такого тягостного сна быть не могло.

Поколебавшись, Эраст Петрович легонько похлопал друга по щеке.

Маса открыл глаза. Увидел склонившегося над ним Фандорина, заморгал, всхлипнул.

– Мне снился страшный сон, господин. Будто вы в опасности, а я ранен и не могу вам помочь!

Он хотел подняться – и не смог, только застонал.

– Значит, это не сон… Я не могу пошевелиться.

– Ты ранен пулей в грудь, навылет. Сутки лежал без сознания. Не шевелись. Тебе нужен полный покой.

– Я помню, мы ехали по дороге. Луна. Черный всадник. И всё. Что было дальше?

Фандорин рассказал. Маса слушал, не перебивая.

– Вы обрились из-за меня, господин? В знак скорби? Я очень тронут. – На глазах японца выступили слезы. – Очень красиво. Вы похожи на худого Будду.

– Худой из меня Будда, ты прав, – пошутил Эраст Петрович по-русски, чтобы подбодрить друга.

– Мне нет прощения, – прошептал Маса. – Мало того, что я не смог вас защитить, теперь я еще и обременяю вас. Мне лучше умереть.

– Я тебе умру! – прикрикнул на него Эраст Петрович. – Лежи, спи, выздоравливай.

– А вам будет помогать этот ваш Гасыму?! – Узкие глазки японца злобно сверкнули. – Я даже не видел его. Как я могу вас ему доверить? Вдруг он предатель, который вонзит вам меч в спину?

– Ну не предатель, так дурак или неумеха!

Подув на магический жгут, Фандорин поднес его к носу слуги.

– Подыши-ка. Тебе нельзя волноваться.

Еще несколько минут Маса всхлипывал, потом его взгляд затуманился. Уснул.

В стекло звонко ударил камешек. Маленькая фигурка стояла во дворе, махала рукой. Эраст Петрович быстро сбежал по лестнице.

Али, сын Мустафы, протянул ему клочок бумаги. При свете спички Фандорин разглядел рисунок:

Всё было понятно.