Чистая книга: незаконченный роман

1981

Извечная русская беда – отсутствие правосознания в обществе (да и общества-то у нас не было).

Но был, был в русском народе свод законов – неписаный свод, свод души во главе с матушкой совестью.

Да, да, все судилось законами совести. И еще в деревне – законами общины.

Русская литература, как известно, восстала против буржуазного порядка, основанного на законах права, правах, которые не сделали жизнь людей более человечной, а людей более близкими друг к другу.

А именно братство всех людей была заветная русская идея.

Русская литература подняла знамя совести, милосердия, сострадания. И этот свет привел в восторг весь Запад. Так увидели Россию.

Без правопорядка нельзя. И нам, русским, никогда не хватало его. Не хватает его и сейчас. Но сам по себе – и не это ли одна из причин кризиса европейской цивилизации – правопорядок еще мертв. Его надо дополнить, осветить светом совести (в западных языках даже термина этого нет), неписаными, даже если хотите, не поддающимися формулировке, но вечно живыми законами души.

20. IV. 1979Не красота, а чистота

Истоки жизни сами по себе чистые. И земля, и лес, и реки – все хорошо.

Чистый человек, который помогает жизни, природе.

Не красота, а чистота спасет мир. Красота бывает страшной, опасной, а чистота всегда благодетельна, всегда красива.

К чистоте надо вернуться.Роднички

Пока есть искусство, пока есть Махоньки, Лизы, которые несут в себе всю историю, Россия не пропадет.

Она пустит свои корни заново. Как зерно, которое пролежало в сосудах глиняных три тысячи лет.

1. Ставровка – Мария Александровна Толстомясая, неприглядная, лицо – как будто век не сыпала.

Но к чему Ставровке красота, стать, выходка? Кони, да лошади, да новый дом – что может быть их краше?

Да, по земле-то ступает толстощекая, с воротами в передних зубах девка, а люди-то видят коней, да лошадей, да новый дом.

2. Олена Копанева. Ее тоже подпирает сзади скотина (две лошади, да две коровы у Копаневых, да хлев овец).

И, однако, люди не думали о тылах Олены. Они любовались ею самой. Красота над всем возвышалась, над всем верх брала.

Второй ходила в хороводе Олена (первой «Ставровка»), а всем казалось – она хоровод ведет. Стать, выходка, взгляд, речь – глаз отвести нельзя.

А сама Олена? Понимала власть своей красоты над всеми? Понимала. Но она превыше всего блюла честь своего рода. И потом – гордость. Не хотела быть второй. Пущай, пущай впереди вышагивает Ставровка.