Чистая книга: незаконченный роман

Самая характерная черта – любознательность. Одно и то же быстро приедалось. Поэтому в попрошайничестве, в хождении по людям, в скитаниях по деревням находила даже усладу.

Раз заболела – две недели на своей печи лежала – извелась от тоски. Только и спасалась, когда старины пела.

Была дочь, но к дочери не чаще, чем к другим, заглядывала. Не лежало сердце. Да и муж был пьяница. Свою замужнюю жизнь вспоминала как тяжкий и нелепый сон. А когда умер муж – возрадовалась.

Нет, нет, не тяготилась она своей долей.

Весело, любо было ей ходить по домам, просить кусочки. А будь она богатой, да ведь она и людей бы не видала. Все одно и то же – с тоски умрешь.

Махонька не кляла свою бедность, нищету. Нищета ей давала доступ к разным людям, к самым главным кладам на земле.

Когда муж умер, обрадовалась. А когда дочь замуж выдала – просто крылья выросли.Махонька. К дневнику Юры

Человек, который жил и сейчас и в прошлом. Единственный в своем роде человек.

Маленькая, с вехоть сама, старушонка несла в себе историю со времен Киевской Руси.

И как несла! Темрюковна, Илья Муромец, Китай-город – все это было для нее живым. И все это она узнала впоследствии, приехав в Москву, в Белокаменную. Соединение в одном человеке прошлого (в живых лицах) и настоящего делало ее, конечно, особенной, во всем оригинальной.

За нормального человека ее не принимали. Над ней посмеивались. Не принимали всерьез, но и побаивались.

Она не дорожила тем, над чем тряслись другие. Золото, деньги.

Нет, все это имело цену для нее. Не пренебрегала этим. Но в то же время мотала направо и налево. Привезла из Москвы много кое-чего – промотала за день.

– Эх, умному бы человеку эти деньги, – говорили люди.

Махонька (недаром ее звали Махонькой), она была и во взрослом измерении и в детском. С детьми чуть ли не в куклы играла. Всерьез. Да, с детьми всерьез. Обижалась, спорила и т. д. Но и дети ее полностью не принимали. Взрослый человек все-таки проглядывал в ней, брал свое. Вот так и болталась между двумя берегами, ни к одному не прибившись – ни к взрослому, ни к детскому.

И между двумя берегами жизни. С одной стороны, жила преданиями старины, с другой стороны, здорово судила (хотя и со смешинкой) о современности, о нынешней жизни.

По образу жизни. Бескорыстна. Всю жизнь побирается. Святая. Праведница. А в то же время и нет: попов ни во что не ставит. С бесами знается. Доживший до наших дней скоморох… В общем – ни то, ни се.