Чистая книга: незаконченный роман

Награда – архиерейский чин…Монастырь и Ежемена

Распри у ежемен с монастырем давнишние. В старину Ежемень была гнездом староверов. Ежемень издавна, с легкой руки монахов, окрестили жидами, Иудеей.

Подоснова тут такая: жиды предали Господа Бога, Христа, а разве у ежемен менее тяжкий грех – преступление совершили? Они же отреклись от Артемия Праведного, имя которого носит монастырь.

Но вековечная распря между ежеменами и монастырем имела не только религиозную основу. Точнее, не из-за веры, не из-за Артемия Праведного цапались ежемена и монастырь.

Монастырь оттяпал у ежемен ложбину – сколько полей, какой луг! Затем Валмас на Усть-Сямженьге. Затем луг под Николой – в старые время сена были. Да и теперь огради – сено бы было… А сколько рыбы, сига под Николой ловят монахи по веснам!

Но и на этом не остановился монастырь: залез в поля ежемен под самым носом – построил часовенку Артемию Праведному. А сейчас требует прилегающие поля – чтобы дорога была (широкая межа) Крестному ходу богомольцев во время празднования Артемьева дня.

И вот тут ежемена восстали. Буквально восстали. Тем более, что их положение как раскольников изменилось: раньше преследовали, а теперь нет.

Началась многолетняя тяжба. Уж ежемен гнули власти, монахи уговаривали (полвалмуса возьмите или еще какой другой лакомый кусок) – нет и нет. Как быки уперлись ежемена, и нет к ним лаза, ни одного не купишь.

Не давали топтать свои земли. Собак завели. Из ружей стреляли. Это во время Крестного-то хода. Ежемен пороли, одного зачинщика засадили в тюрьму – ничего не помогло.

Между тем приближался 1912-й год – 380-летие со дня рождения Артемия Праведного. Стыд, срам.

Стали подбирать ключи. Стали думать, как купить ежемен. Вот тут-то и подвернулся Иван Порохин. Предложил выбить дорогу к часовенке.

– Мое дело. Ваши деньги.

Монастырь, конечно, не поскупился на деньги.

И вот Иван соблазняет богатствами: открыть лесозаготовки.

Первого обработал Ефтю: проведал – тот сохнет по сестре, сказал: будет твоя сестра.

Раскалил жадность и отца Ефти, и других. Только один Максим непримирим был: умру, а с монахами не буду ладить.

Иван уломал ежемен. Открыл лесозаготовки. Жульнические… Щепоткины обнаружили махинации. Да и соперник вырастал. Они сами облюбовали лесок по Хорсе, а их перебил доверенный.