Чистая книга: незаконченный роман

Да и по заслугам бил: Махонька все в гостях. Все на плясах. Все сказки сказывает (у них ребята избу на вечерянки откупали).

Но Махонька не любила стонать. Когда спрашивали о жизни о прошлой, все переводила в шутку:

– Я ведь гуллива была смолоду. Страсть! Со всеми ребятами, бывало, пересплю. И из своей деревни, и из других. Да когда и городских прихватывала.

– А я лягу на кровать со своим, а головой-то я… сегодня с одним, завтра с другим…

– А как бы я выжила?

С дочерью Махонька тоже была не в ладах.

Махонька приходит домой из очередного странствия, и – не успела передохнуть – дочь.

Дочь вышла в неплохое житье и стыдится матери – попрошайка. Пробирает. Зовет к себе: приходи.

– Приду, приду, – всплакнула Махонька.

На другой день идет. Черники внучкам несет. Но живет недолго. Упорядоченная, оседлая жизнь не по Махоньке. И, вероятно, вскоре впадает в скоморошье бесовство (кого-то забавляет). И зять, и дочь с позором изгоняют из дому.

Во время болезни бывальщины не пела. И слово чародейное не говорила.

Почему?

– Силы нету. То особое слово. На духу надо говорить.

Да и вообще в дни болезни она резко менялась. Старушонка старая. Вехоть. Ветошка.

А когда на взводе была – силу метала. Даром что кроха. И ничего не боялась. Чего бояться, когда с ней слово!

А в дни болезни дар чародейного слова теряла и теряла силу. Люди, у которых она останавливалась, не понимая существа дела, говорили:

– Ты хоть бы, Махонька, скорее поправлялась. Сил нет смотреть на тебя.

Всего, всего было напихано в Махоньке.

От всех взято: от ребенка, от взрослого, от праведницы, от скомороха, от бродяги (странницы), от бабушки в избушке на курьих ножках, и от вещей старушки было.

И по виду: реальная, живая, во плоти, а в то же время и сказочная. Такого замеса еще не было в человеческом мире.Над Махонькой посмеивались, но и побаивались. Отбреет, отчитает – что с ней сделаешь? Не от мира сего. Да и не дорожит она тем, чем дорожат другие. Небывалый человек. Реальный и нереальный. Чудо в образе человеческом.

Чудо, в котором теряются границы между плотью и духом. Где плоть переходит в дух. Где жизнь переливается в сказку, сказка – в жизнь. Впервые!

Когда привезли ссыльных в Ельчу, Махонька первая явилась узнать, что это за народ. Так и сказала:

– Пришла узнать, что вы за народ. Что вы за люди? Божьи аль государевы?

– Дак что же – сатане служите?

Смех. Разговоры. Ссыльные показывают книги.

– А это все человеческие мозги. Понимаешь, человек умирает, и голова умирает.