Я привел его в то помещение, где они сидят связанные, и включил свет. Тут-то он и замер как дурак! Так удивился, что даже не заметил, что произошло.
— Чертов ублюдок!
— Да ладно, парень, тебе бы стоило похвалить меня за сообразительность, хорошенько подыграть мне!
— Я презираю таких, как ты! — бросил ему Вильям.
Кристель попыталась пихнуть его локтем в бок.
Заставить его замолчать, пока не поздно.
— Да, — ответил Патрик. — Мне знакомы мужики твоей породы. Понимаешь, я ведь бывал в тюрьме… Ты ненавидишь меня, потому что завидуешь мне.
Потому что я гораздо более свободный человек, чем ты. Который без колебаний нарушает человеческие законы, чтобы жить так, как ему нравится. Который без колебаний осуществляет свои фантазмы.
— Фантазмы психически больного! Долбаный педофил…
Второй удар локтем.
— Нет, я такой же, как все мужчины. Разве что не придерживаюсь вашей тупой иудеохристианской морали.
Папочка выпрямился, готовый нанести решающий удар. Вилли хотелось бы заткнуть уши, чтобы не слышать его.
Нет, этот тип не сумасшедший. Это просто худший из извращенцев.
Сандра, которая все это время смирно сидела в уголке, исчезла на лестнице.
— Ты читать умеешь, парень?
— За кого ты меня принимаешь, кретин?
На сей раз Кристель довольно крепко двинула ему головой в затылок; Вильям скривился от боли.
— Твоя подружка права, — вздохнул Патрик. — Тебе следовало бы быть поосторожней с оскорблениями.
Вильям сделал глубокий вдох.
Выиграть время. Не подписывать сразу свой смертный приговор.
— Да, я умею читать, — более спокойным тоном ответил он.
— Хорошо. А ты вспоминаешь детские книжки, которые когда-то держал в руках?
— Не особенно…
— А игрушки?
— Что — игрушки?
— Вот девочкам, например, дарят кукол, чтобы они научились быть хорошими матерями. Им дарят маленькие утюжки, игрушечную посуду, чтобы они сразу поняли, для чего они созданы. Чтобы служить мужчинам. Что же касается мальчиков, то им дарят игры, которые учат их строить, путешествовать, сражаться.
С книгами то же самое. Иллюстрации изображают благоразумно сидящих по домам робких девочек и бойких мальчиков, покоряющих дальние страны…
— Ну и что?
— Позволь мне закончить, ладно? Впрочем, что тебе еще делать, если не слушать меня, верно? Выходит, с самого нежного возраста каждый знает свою роль в нашем прекрасном обществе. Мужчина создан, чтобы властвовать над женщиной, так повелось с тех пор, как мы существуем. Ты согласен, малыш?
— Возможно.
