— Ты надо мной издеваешься?
— Нет, я никогда не прикасаюсь к компьютерам, я это ненавижу.
— Да что ты? Тогда зачем твой муж так серьезно защищает доступ к своим машинам? Не хочет, чтобы ты знала, на какие сайты он заходит, да? Смотрит порнушку или что?
Сандра пожала плечами:
— Я же вам сказала: понятия не имею. И мне плевать.
Фред вздохнул и уселся напротив нее. И принялся внимательно разглядывать комнату, чтобы убить время, а может, чтобы заглушить тревогу. Длинный прилавок из цельного дерева, декорированный слишком вычурной резьбой, со столешницей из пестрого мрамора, на которой восседает окруженный детьми пузатый будда.
С этими прилипшими к нему детками он кажется Фреду извращенцем… Полупустой книжный шкаф, украшенная чучелом сидящей на ветке совы кустарная ореховая тумбочка для хранения домашних заготовок. По мнению Фреда, обстановка мрачная, разномастная, отдающая дурным вкусом. Никакой изысканности, за исключением, пожалуй, часов ртутного золочения да бронзового всадника.
Странно для этой женщины, которая так долго училась, так складно выражается и выглядит такой образованной. Тогда он задумался, каким ремеслом мог бы заниматься таинственный супруг… Протянув руку, Фред схватил латунную рамку со старой пожелтевшей фотографией. Сандра с каким-то мужчиной. Наверняка пресловутый муж… Но вот что удивительно: Сандра не улыбается. Тогда почему она выбрала этот снимок для украшения столовой? На нем она выглядит печальной и суровой. Хотя она, похоже, никогда не расстается с этим выражением.
Впрочем, с тех пор, как она имела несчастье оказаться на пути их бегства, у нее нет никакого повода улыбаться.
— Так это твой муж? — спросил Фред.
Она просто кивнула — даже не взглянув на то, что́ он держал в руке.
— Надо же, он гораздо старше тебя!
— А вам-то какое дело?
— Эй, ты давай-ка полегче, не стоит так со мной разговаривать, о’кей?
— Вы не должны прикасаться к моим вещам! Поставьте на место!
— Ну-ка, заткнитесь, — сквозь зубы процедил Рафаэль.
— Вилли нужен покой.
Молодой человек приоткрыл один глаз и тут же вновь закрыл его. Дом опять погрузился в тяжелую тишину; в привычное настроение их вернул только сильный голос Кристель, что-то напевающей в кухне. Она бесконечно тянула эту оперную арию.
Рафаэль посмотрел на часы и поднял глаза на Сандру:
— Ты в своем кабинете работаешь не одна?
— Да, у меня есть ассистентка.
— В котором часу вы обычно начинаете?
— В девять.
