Возьми деньги и сразу же возвращайся. Понятно?
— Да.
— И не забудь: платить только наличными. Никаких кредиток… Ну все, поезжай.
Она наконец решилась тронуться.
Она годами не уезжала с фермы. На несколько километров, не более. А тут такое путешествие…
Она проехала через Мермезан, поддала газу на пока еще знакомой дороге.
Убьет ли он Рафаэля, пока ее не будет? Она хотела бы увидеть его напоследок. Поцеловать его еще раз.
Через мгновение она успокоилась. Патрик дождется, пока я не приеду. Он хочет, чтобы я присутствовала при убийстве Рафаэля, он сам мне об этом сказал.
Он должен умереть. Он и его брат должны умереть. Нельзя оставлять их в живых.
Нет другого решения.
«А что, если я возьму тебя с собой…»
Просто слова, продиктованные страхом или инстинктом выживания. Лживые обещания. Только чтобы получить мою помощь.
А потом он меня прикончил бы. Или, хуже того, оставил там, где я есть.
Путь продолжался в первых лучах бледного солнца. Предстояло преодолеть еще немало километров, пока она доберется до окрестностей Марселя.
Пересечь почти всю Францию."
"Но это значит, что он в меня верит. Что он считает меня способной сделать это. И не боится, что я брошу его и сбегу с деньгами.
Сбежать с деньгами…
Сандра подстегнула свое воображение. Взять эти деньги и уехать. Подальше отсюда. Подальше от него.
Она могла бы помечтать о том, чтобы сбежать за границу. Начать жизнь сначала. Она могла бы мечтать о другом будущем.
Но когда она подумала о том, что она будет делать, пустившись в бега, ее сознание погрузилось в пустоту, в ничто.
В какую-то тревожную серую массу, лишенную всякого смысла.
Будто без этого человека ничего не существовало.
Она была прикована к нему незримыми прочнейшими узами. Эти путы глубоко вросли в ее плоть, а концы их держал Патрик.
Ей стоило совсем ненадолго удалиться от него, чтобы почти сразу же ощутить невероятные мучения.
Он взял ее к себе, когда она была всего лишь трехлетним ребенком.
О своей матери она совершенно ничего не помнила. Сандра лишь знала, что та бросилась с моста над автострадой в один июньский вечер.
Она разбилась в лепешку об асфальт еще до того, как ее мог переехать какой-нибудь грузовик.
Своего настоящего отца она никогда не видела. Испарился еще до ее рождения.
«Трус», — часто говорил ей Патрик.
Ее первые воспоминания начались с четырех или пяти лет.
Невеселое детство в пригороде Сент-Этьена. Рядом с дядей, часто суровым как камень. Иногда нежным, как мать.
Всегда властным.
