Папочка был весь на нервах: хотя он снова взял ситуацию под контроль, девчонка все же чуть не сбежала.
— Смотри! — заорал он. — Я поймал ее в два счета! Зря ты старался, кретин!
Рафаэль все еще дрожал в объятиях брата. Мог ли он вообще слышать голос своего мучителя?
— Дайте ему воды! — крикнул Вильям. — Не бросайте его так!
— Ты думаешь, что я хоть пальцем пошевелю ради этой сволочи? — возразил папочка; его голос снова обрел самодовольное спокойствие. — Да пусть сдохнет. Правда, на это уйдет время, можешь мне поверить…
— Если поможешь мне с ним, я расскажу тебе, как толкнуть драгоценности! — вдруг выкрикнул Вильям.
— Тебе хочется того же, что отведал твой братец?.. Тогда не морочь мне голову! — пригрозил Патрик. — Ты ни черта не знаешь!
— Конечно, я знаю имя барыги, ты как думаешь? Но ты его не получишь, если не поможешь моему брату. Ни хрена не получишь! Ты понял?
Папочка пристально посмотрел в глаза Вильяма, и тот выдержал его взгляд.
Выражение его лица стало почти таким же жестким, как у брата.
— Ну как, нужны тебе эти бабки?
— Если твой братец будет сотрудничать, я дам ему чем обработать ожоги. Так что, когда он будет готов к переговорам, дай мне знать. Потому что ты не знаешь ничего."
"Он схватил Джессику за руку и потащил в ее клетку. Дверь хлопнула; Вильям погладил брата по нетронутому лбу.
Кислота попала на кисть, на предплечье, на тело, на правый висок… Вильям разорвал на нем рубашку, чтобы не тревожить раны. Но у них больше не было воды, никакого способа облегчить его страдания.
— Держись, Раф, — прошептал он брату на ухо. — Держись, брат. Мы скоро выйдем отсюда, ты это знаешь. Так что надо держаться. Согласен?
Рафаэль сжал руку брата:
— Я никогда не выйду отсюда, Вилли. Я даже ночь не переживу…
— Не говори так! — приказал его брат, вытирая слезы. — Не говори так, прошу тебя!
* * *Папочка пинком открыл дверь и швырнул Джессику в комнату.
Новое падение. Куда более жесткое, чем предыдущие. Потому что на этот раз — она это знала — ей больше никогда не выбраться из этой гнусной камеры.
Она кончит, как Орели, ее тоже зароют в этом зловещем лесу.
Она с трудом поднялась, попятилась к своей кровати.
Папочка скрестил руки на груди. Он смотрел на нее с такой ненавистью, что она решила, что настал ее последний час.
— То есть ты хочешь бросить меня?
— Я хочу вернуться домой, мсье!
— Ты еще не поняла? Твой дом теперь здесь!
— Нет!
Она взорвалась рыданиями, села на свою продавленную кровать.
