Но щита у него нет, так что надо бы дать на прокат какой-нибудь из ваших."
"— Хорошо, — рыкнул тот, точно огромный грозный зверь, а потом кивком отпустил тёмных игроков. Они тут же покинули двор, промчавшись мимо меня, словно за ними по пятам гнался сам Сатана. Мне стало как-то не по себе.
Между тем Гром подошёл ко мне, оказавшись на голову выше, хрустнул бычьей шеей, где выделялись вздутые, толстые вены, и спросил:
— Раньше орудовал щитом?
— Нет, — промычал я, завистливо глядя на перекатывающиеся под бледной кожей мышцы тренера.
— Пошли, — бросил он, выяснив мой уровень подготовки.
Гром двинулся в сторону небольшого сарайчика, который стоял в углу двора. Я потопал за ним, предвидя то, что случится далее. И логика меня не подвела. Когда мы очутились в сарайчике, я увидел десятки видов оружия и щиты. Всё это богатство висело на стенах. Тут тренер скептически поглядел на меня и всучил средних размеров овальный щит. Я взял его, отметив, что он закрывал моё тело от колена и до плеча и весил вполне прилично.
У меня еле-еле получалось нормально держать его в одной руке, а топор — в другой. А потом ещё началась тренировка. И вот тут-то я понял, почему те ребята чуть не в слезах убежали отсюда. Гром оказался гораздо более требовательным тренером, нежели Бас. Он был хардбас. Я уже через десять минут весь вспотел, как мышь, и желал только одного — упасть навзничь и больше не вставать. Гром гонял меня так, словно я обладал бесконечной выносливостью. И это при том что мы отрабатывали различные связки, удары щитом и прочие премудрости боя, которые помимо выносливости требовали ещё и недюжинной силы.
Но зато мои параметры росли как на дрожжах. Конечно, за эти два часа я чуть богу душу не отдал, но прокачался довольно хорошо.
А когда эта адская тренировка закончилась, то я упал на спину и начал тяжело хрипеть, чувствуя, что мышцы превратились в подрагивающие, ноющие от боли канаты. В воздухе же отчётливо пахло крепким мужским потом, который насквозь пропитал поддоспешник и даже в ботинках хлюпал.
Глаза тоже были залиты потом, поэтому я не сразу заметил корабль с белыми парусами, который величаво плыл по небу. И у меня в эти мгновения не возникло никаких ассоциаций, настолько был убит мой мозг.
Благо, что Гром неожиданно прорычал, задрав голову и приложив козырьком ладонь ко лбу:
— «Погибель тёмных».
Тут-то у меня всё и встало на свои места, а мозги со скрипом начали работать. Я приподнялся на локтях, а потом снова повалился на спину.
