Возможно, среди них был и тот, которого мне сегодня пришлось шугануть. Они медленно наступали на меня, прижимая к краю уступа и отрезая от тропинки-карниза. Вот суки! Как же вы не вовремя! И мне ведь не убежать. Придётся принимать бой и преимущество будет совсем не на моей стороне. Я скрипнул зубами от досады, почувствовав, что в воздухе отчётливо запахло Тёмным храмом и зловонным смрадом, которые вылетал из оскаленных пастей с жёлтыми загнутыми зубами. Твари шли на меня, цокая когтями, широко «улыбаясь» и сверкая глазами в крапинку.
Они уже предвкушали сбалансированный ужин. Мне стало не по себе, но я схватил в руки топор, выставил его перед собой и стал боком двигаться к валуну. Если я спрячусь за него, то звери смогут лишь вдвоём нападать на меня, да ещё мне жизненно важно засунуть в мешок фонарь и химеру, которые лежали за валуном, иначе они останутся тут, если меня всё-таки убьют. А мне не нужны лишние улики. Ведь светлые не дураки. Если они обнаружат на уступе химеру, то начнут искать того, кто её создал.
Это как если бы тут нашли мешочек с травкой, то все бы заподозрили Снуп Догга. Поэтому сейчас даже более важно убрать улики, нежели спасти свою жизнь. Но я, конечно, не собирался сдаваться на милость «варанов», самолично посыпав себя солью и перцем. Вот только в этот миг один из зверей взмахнул крыльями и взлетел на валун, подняв в воздух клубы колючей пыли. Млять, они всё же смогут втроём атаковать меня. Вот же жопа!
Я пробормотал, укоризненно глянув на того противника, который оседлал валун:
— Нечестно.
А тот широко оскалил пасть, продемонстрировав длинный гибкий язык, булькающе зарычал и весь напрягся. Под его чешуёй обозначились крепкие мышцы, а крылья прижались к телу. Кажись, он готовился напасть. Надо действовать. Я двумя громадными прыжками оказался возле химеры и фонаря, лихорадочно засунул их в мешок, а потом, почти не глядя, отмахнулся топором, яростно заорав:
— От винта!
Лезвие попало по морде самого ретивого варана, выбив фонтан зубов и перерубив нижнюю челюсть.
Он протяжно взвизгнул, захлёбываясь зеленоватой кровью и отпрыгнул, поумерив пыл. Но вот его соплеменник вцепился в мою правую руку, в которой я держал оружие, и из моего рта тут же донёсся вопль боли:
— А-а-а!"
"Зубы «варана» прокусили наручи и вошли глубоко в конечность, едва не достав до кости. Тотчас брызнула горячая кровь, от которой пошёл лёгкий пар. Я же едва не потерял сознание от боли. Даже перед глазами всё потемнело. Но тварине этого показалось мало.
