— Если отбросить версию, что кто-то подкинул его тебе в карман, то остаётся только магия, — важно изрёк Марк. — Мне известна парочка заклинаний, которые способны на это, но все они, так или иначе, завязаны на кровь или слюну.
— Я порезал ладонь об острый край осколка! — вспомнил я. — Одна или две капельки крови точно попали на камешек.
— Значит, камень мог привязаться к тебе на крови. Его теперь невозможно потерять. Он будет постоянно возвращаться к тебе, — сделал вывод пикси, который заинтересовался тайной осколка.
Вон он как зенки щурит, аж «гусиные лапки» во все стороны разбежались.
— Шикарно, — улыбнулся я. — Ты мне поможешь?
— Ага, покопаюсь в старых книгах. Авось что-нибудь найду, — проронил тот. — Ну, это если мы договоримся о стоимости моих услуг.
— Ладно, дам я тебе золотой.
— Десять, — алчно выдал пикси, сверкнув бесстыжими глазенками.
— Десять?! Побойся Бога, крохобор!
— Десять и не монетой меньше! У тебя всё равно нет выбора. Лишь я вхож в городской архив и в ту его часть, где пылятся наиболее интересные книги, — ехидно произнёс пройдоха, широко улыбаясь.
— Ладно, я дам тебе десять золотых, но только если ты напоёшь мне что-то действительно важное, — нехотя побурчал я, понимая, что кроме Марка мне особо-то и обратиться не к кому. — И ещё я хочу, чтобы наши дела с осколком остались втайне.
— Договорились, — кивнул почти лысой головой Марк, а потом напомнил: — Пора бы и за моё задание браться.
— Уже бегу, — саркастично бросил я.
— Кстати, я бы выбрал эльфийку, — неожиданно сказал писки, когда я уже взялся за дверную ручку.
— Ты сейчас о чём?
— Ну, между Искрой и эльфийкой, я бы выбрал последнюю. А моё мнение многое значит, я ведь известный дамский угодник, — на полном серьёзе заявил Марк.
— У тебя уже крыша потекла от одиночества, — раздражённо бросил я, а потом вышел из комнаты и через несколько секунд покинул дом.
Лана ждала меня на улице. Я бросил на неё изучающий взгляд и не заметил даже тени смущения из-за того, что мне удалось подловить её на попытке подслушать мой разговор с пикси.
— Поболтали? — спросила она, играя ямочками на щеках.
— Ага, — буркнул я и направился в сторону базара.
— А чего ты такой хмурый?
— Он назвал тебя толстожопой. Вот я и приуныл, — проговорил я, решив наказать её за попытку подслушивания.
— Как? — ахнула она, выпучив глаза.
— Как? С неодобрением в голосе."
"— Не может этого быть, — неуверенно промяукала тёмная и в уголках её глаз заблестели слёзы.
Мне тотчас стало стыдно за свою ложь.
