Хорошо хоть Лана уже пришла в себе и подскочила ко мне, став по-хозяйски рассматривать мои раны. Она пару секунд поглядела на руки, а потом принялась протирать мою кожу, вытащенной из мешка тряпочкой. Попутно эльфийка устранила три чёрных ногтя, которые торчали из моей плоти. Я содрогнулся, увидев их, а девушка тревожно проронила:
— Надеюсь, в раны не попадёт инфекция…
— Ага. Хорошо бы продезинфицировать, — пробормотал я, подумав о моче. Но отказался от этой мысли и просто достал зелье лечения. Авось и оно сойдёт.
Я торопливо отправил в рот содержимое склянки, а затем закатал штанину и увидел, как затягивается рваная рана от зубов зомби. Ну, вроде бы всё. Царапины на руках тоже закрылись.
Я почувствовал себя значительно лучше, после чего поднял свой факел, который горел уже не так ярко, и задорно произнёс, посмотрев на эльфийку:
— Пошли дальше? Там ещё есть враги. Они явно будут рады нас увидеть.
— Угу, — без энтузиазма промычала девушка и мрачно выплюнула: — В этой чёртовой темноте ничего не видно.
— Ага. А ты, кстати, знаешь, что человек, который становится слепым, почему-то сразу же начинает любить собак и выгуливать их? — с усмешкой проговорил я, оживляя химеру.
Тёмная удивлённо посмотрела на меня, явно не поняв шутку, а я с кислой миной на лице махнул рукой и отдал химере приказ. Та побежала вперёд, а мы снова пошли за ней. Ну, надеюсь, нам уже недалеко осталось идти, а то всё сложнее и сложнее.
Мы быстро преодолели галерею, никого не встретив по пути, а затем оказались в большом круглом зале, где по периметру были камеры, в коих за решётками лежали скелеты.
В центре же расположились различные приспособления для пыток, словно мы попали к коллекторам. Я увидел дыбу, жаровню, колесование, нюрнбергскую деву, все записи «Дома-2» и ещё много всего прочего. И всё это было покрыто тёмными потёками когда-то запёкшейся крови, а в воздухе витали нотки палёной плоти.
Мои плечи сами собой передёрнулись, стоило мне представить, что здесь творилось.
Девушку тоже пробрал вид этого зала.
Она с ужасом хлопала ресницами, рассматривая пыточную. Я покосился на неё, а затем поспешил к единственной закрытой двери, которая находилась между двумя камерами. Но прежде чем открыть её, я снова оживил химеру и лишь потом потянул за почти истончившееся от ржавчины кольцо, которое оставило на моей руке бурую полосу.
Дверь с трудом поддалась, но всё же открылась. Химера сразу же бросилась в темноту, а я швырнул туда свой факел и увидел в его свете два сундука.
