Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)
15 прочтений
Выйдя в батальонное начальство, носил такую же, как у Логунова, овчинную безрукавку, рядом стояла эмалированная кружка с чаем.
– Ты чего Андрюху Ермакова с медалью и сержантским званием не поздравляешь? – насмешливо спросил Логунов. – А винтовка у него какая. Обрати внимание.
И сунул под нос Орлову новенькую снайперскую трехлинейку с пластинкой из нержавейки на прикладе: «Отважному бойцу-сталинградцу от девушек Тульского завода».
– Считай, именное оружие. Ему и Матвею Черных такие вручили, как лучшим стрелкам.
– Поздравляю, – кисло отозвался бывший ротный командир Андрея, перекладывая свои бумажки. – Только винтовка не именная, фамилии там нет. Ее кому угодно могли вручить.
– А вручили двум моим лучшим сержантам.
Григорий Матвеевич Логунов, как всегда, был навеселе. Причин для того имелось несколько. Он сумел выбить для батальона сразу четырех снайперов, наладились наконец отношения со связисткой Надей Примаковой, прибыло хоть небольшое, но пополнение. Кроме того, хотелось подразнить надутого Орлова, к которому у комбата за последнее время отношение изменилось не в лучшую сторону.
Да и выпить повод есть. Награждают сейчас редко, а Ермаков и старший лейтенант Палеха получили медали.
Орлов морщился, но от ста граммов не отказался. Медали «обмыли», бросая их в кружку с водкой. Комбат обещал Ермакову:
– Еще десять фрицев, и будешь ходить с орденом.
– В должности повысить, – предлагал кто-то из политотдельцев.
В тот период, возможно, самый сложный в Сталинградской обороне, болтовня о наградах и званиях у многих вызывала раздражение.
Но разговоры о будущем в октябре сорок второго казались большинству дурной приметой. О чем рассуждать, когда не знаешь, доживешь ли до вечера? Можно сколько угодно болтать о героизме, но выходом из безысходности были ожесточенные бои, рискованные вылазки в немецкий тыл.
В штабных помещениях места не хватало. Логунов оставил при себе Матвея Черных, одновременно назначив его командиром снайперского отделения, Глухова определили в седьмую роту, а Ермакова и Быкова отправили в восьмую роту Палехи. Положение восьмой роты было наиболее сложное. Немецкие позиции ближе всех, в том числе траншеи боевого охранения, разбитая бомбами и снарядами железнодорожная колея.
