Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Бревна не торчали над траншеей, а были врыты метра на полтора, сверху присыпаны толстым слоем песка и даже замаскированы сухими ивовыми прутьями.

– Эта штука называется боевое охранение, – сказал Андрей. – Для обороны мало пригодно, зато видимость хорошая. Так просто десант не высадишь, заметят сразу.

– Какой уж там десант! – безнадежно отмахнулся Макся. – Нам бы на месте усидеть.

– Зиму никто высиживать не собирается. Либо нас под лед спустят, либо мы фрицев погоним.

Часа два лежали неподвижно. В северной части города и на Мамаевом кургане продолжалась стрельба.

– По нашему батальону бьют, – сказал Андрей.

Максим не мог усидеть на месте. Пыхтя, ковырялся в своей норе, углубляя ее, иногда высовывался. Со стороны немецкого боевого охранения простучала очередь. Выбитый из кладки кирпич упал Максиму на ногу. Он долго матерился, ощупывая ушибленную ногу, затем предложил пальнуть по фрицам:

– Обнаглели, сволочи.

– Пока наблюдаем, – коротко отозвался Ермаков. – А ты меньше ковыряйся. Если минометы на нас наведут, долго не усидим.

Немцы действительно открыли минометный огонь и били довольно настойчиво.

– Меняем позицию, – скомандовал Андрей. – Здесь нам уже делать нечего.

Пригибаясь, прошли вдоль железной дороги, устроились в старых окопах.

– Если шевельнешься, – предупредил Ермаков, – завтра уйдешь в пехоту, а я другого напарника найду. В атаку бежать страшно, в засаде лежать скучно.

– Холодно, – пожаловался Максим. – От земли так сквозит, что ноги закоченели. Вот и разминался немного.

– Ну и словил бы мину. Знаешь, что от человека после прямого попадания остается?

– Видел. Одни ошметки…

День был беспокойный. Над Волгой проносились немецкие самолеты, бомбили берег. Но и безнаказанными не остались. «Мессершмит» нарвался на очередь крупнокалиберного пулемета. Легкий самолет встряхнуло, он вильнул, едва не врезавшись в обрыв, и стал медленно набирать высоту.

По «мессеру» азартно стреляли из всех стволов. Ермаков тоже прицелился – подбитый самолет шел на него. Но цель перехватил пулеметчик с Дегтяревым, которому он выговаривал за непохороненного товарища.

«Мессершмит» клевал носом, все больше снижаясь. Пулеметчик, судя по всему, был опытный. Бил ровными очередями, целясь в кожух водяного охлаждения – слабое место этих истребителей.

Гул мотора внезапно стих.