Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Взводный храбрился, пытался рассказывать с юмором о переправе, но юмор получался с надрывом. Две маршевые роты, человек шестьсот, погрузили на понтон и небольшой колесный пароходик «Амгунь». Пароход отошел сразу, а буксир никак не мог вывести понтон из залива, волны дважды сажали тяжело груженную посудину на мель.

– Кое-как снялись, – рассказывал младший лейтенант, – на Волгу вышли, а там волны метра полтора. Одна как ударит, человек пять с верхней палубы сбросило. И никто их спасать не стал, буксир пыхтит, тужится, а ребята, которые за борт свалились, вначале кричали, потом их не слышно стало.

Свертывая очередную цигарку, Чурюмов рассказывал, как жутко выли снаряды. Один попал в «Амгунь», и пароходик пошел на мель, чтобы не затонуть.

– Дошел до мели? – спросил старшина Якобчук.

– Нет. Он вначале бодро шлепал, а потом снаряд пред носом как ахнет, и пароход сразу погружаться стал. Через десяток минут только люди на спасательных кругах и обломках болтаются. Там мель недалеко, может, кто и доплыл.

– Ох, и худой ты, парень, – покачала головой Зоя. – Натуральный шкилет. Вас, что, не кормили?

– Никакой я не скелет, – обиделся младший лейтенант. – По физподготовке все нормативы на «хорошо» сдал. Жир лишний, он ни к чему.

– Ну, тебе бы не помешал.

– А нас уже у правого берега накрыло, – продолжал рассказывать Костя. – Снаряд дюймов шесть, не меньше. Кого не убило, те до берега добрались. Вот только боеприпасы пропали и станковые пулеметы.

– Ничего, завтра поныряете и вытащите, – ободрил прибывших Максим.

– А это уж без тебя решат, – показал характер Чурюмов. – Может, и тебе понырять придется.

– Я снайпер, – по-детски похвалился Быков. – У нас с Андреем свои дела. Фашистов долбить. Правда, Андрюха?

– Иди спи, снайпер, – оборвал его Ермаков.

А ротный Палеха невесело рассуждал, что пятнадцать человек пополнения хватнули во время переправы столько, что два дня отходить будут. Мешки с боеприпасами и запасным бельем почти все утопили.

Если Костя Чурюмов, Ермаков да и все остальные командиры и бойцы восьмой роты надеялись, что в эту собачью погоду им удастся отоспаться, то они ошибались.

Среди ночи комбат Логунов вызвал к себе Палеху, взводных Шабанова и Чурюмова.