Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Здесь уже сыграла роль не только мгновенная реакция, но и опыт войны, на которую Глухова забрали еще осенью сорок первого. Запал горит пять секунд, выстрелить и отскочить сержант успеет. Стрелял снова навскидку, но в упор не промахнешься.

После выстрела Антон успел отскочить за простенок, а пять секунд пролетели мгновенно, быстрее, чем он ожидал. Возможно, немец выдернул шнурок раньше и собирался швырнуть гранату с задержкой, чтобы русский не перебросил ее обратно.

Взрыв в замкнутом пространстве грохнул с такой силой, что у Антона заложило уши.

И снова медлить было нельзя – немец мог уцелеть, а в узком коридоре все преимущества на стороне короткого скорострельного автомата. Но в рассеивающемся облаке Глухов увидел, что немец не сумел убежать от собственной гранаты.

Осколки догнали его, изрешетили ноги. Из дырок в кожаных сапогах струйками выталкивало кровь, брюки до пояса были порваны и пропитались красным. Немец, скорчившись, сжимал ладонями низ живота.

Прибежал напарник. С ходу добил в голову немца, раненного в живот, подошел ко второму и удовлетворенно заметил:

– Ого, яйца оторвало. Я думаю, что за грохот, а в дыму ничего не видно. Надо бы и этого добить.

– Ни к чему, он и так доходит.

– Для верности надо…

– Пошел на хрен! Забился в щель и отсиживался там. Или тебе пулю всадить за трусость для верности? – теряя выдержку, закричал Глухов.

– Ты чего, Антон? Боевые трофеи.

– Я тебе сказал, не трогать! У тебя есть одни – достаточно.

Запретил брать часы со злости. Для снайпера вещь необходимая, лишняя пара часов всегда пригодится. А можно из ребят кому подарить. Но уж слишком разозлился на своего трусливого напарника.

Поймав взглядом ствол винтовки, направленный ему в живот, напарник поспешно отпустил руку немца с часами:

– Я не виноват. Наблюдал за той стороной улицы.

– Головка от хрена! Бегом вперед!

Напарник вдруг съежился:

– Ты мне в спину не пальнешь? Ей-богу, я на помощь спешил, но не успел.

Бежали молча, уходя от поднявшейся стрельбы. Когда пришли в свой батальон, комбат долго рассматривал документы убитых. Определил:

– Та же дивизия. Автомат я разведчикам отдам, он им больше пригодится.