Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Мотоциклист лежал, обняв руль, солдат из коляски убегал прочь, Стрижак азартно палил вслед из «ТТ» и мазал.

Солдат едва не столкнулся с Ходыревым, они выстрелили друг в друга, промахнулись, затем растерянно попятились. Поняли, если продолжать стрельбу с пяти шагов, то погибнут оба. Маневич тоже медлил. Вражеский солдат исчез в сумерках. Ходырев разглядел особиста и закричал, махая пилоткой:

– Это мы, товарищ майор.

Трогательной встречи боевых друзей не получилось. Стрижак сыпал злые вопросы:

– Чего шляетесь по степи? Где рота? Разбежались или в плен сдались?

Да и сама стычка закончилась не слишком удачно.

– Мамынька… умираю я… умираю.

Поясницу пробило двумя пулями, на губах лопались розовые пузыри, глаза потускнели. Гена Захаров, верный помощник, растерял бравый вид, бинтовал простреленную ладонь и при этом ругался. Рукав гимнастерки и синие командирские бриджи были заляпаны кровью. Маневич протянул Стрижаку трофейный автомат, подсумок с магазинами.

– Удачно вы мотоцикл подорвали. А рота вся на месте, сидят ждут.

Известие о том, что рота не разбежалась, немного подняло настроение. Особист принял трофейный автомат и спросил:

– Чего ж вы второго фрица упустили?

Ходырев ответил, что растерялся, а Маневич не стал рисковать жизнью парня. Борис стоял на линии огня и непременно угодил бы под пули.

– Ну и правильно, – легко согласился Стрижак, которому нравился расторопный боец.

Майор глянул на разбитое колесо, развороченный бак и пожалел, что нельзя воспользоваться «зюндаппом» для транспортировки раненого.

– Я на себе понесу, – сказал Борис Ходырев. – Здесь всего километра полтора.

– Меняться будем, – добавил Маневич.

– Да уж, ребята, несите. Я староват такие тяжести таскать.

Раненого тащили по очереди Маневич и Ходырев. Старший сержант Захаров страдал от боли в пробитой ладони и проклинал шальную пулю. У подножия холма группу обстреляли.

– Готовимся к отражению атаки, – доложил он. – Или к отходу.

– Люди все на месте?

– Двое сбежали, – торопливо сказал Митрохин, опережая Воронкова.

– Сколько в наличии?

– Восемьдесят человек.