Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)
13 прочтений
Хуже, когда тишина.
– В игрушки играем. Пулеметы, пушки…
– Иди, иди, – поторопил его ротный. – Стрижак того и гляди психанет.
– Пропади ты с ним пропадом!
Воронков со злостью плюнул и двинулся впереди своей маленькой группы. Смуглый, а может, просто чумазый сержант Ходырев шел следом. Рядовой штрафник Межуев, горе-разведчик, шагал с туго набитым вещмешком и винтовкой за плечом. Последние дни он не брился, рыжеватая щетина спуталась в редкую бородку, один ботинок был замотан телефонным проводом.
– Господи, вот убожество, – шептал политрук.
На северо-западе продолжало греметь.
Там доживала свой последний час противотанковая батарея. Артиллеристы неплохо встретили рано утром наступавшую вражескую колонну. Трехдюймовые орудия засыпали ее градом точных снарядов. Подбили легкий бронетранспортер и танк «Т-3». Пока вражеские машины разворачивались в боевой порядок, размолотили грузовик с солдатами. Это оказалась самая болезненная потеря. Снаряд разорвался позади кабины, убил, искалечил целое отделение, с трудом вытащили контуженого офицера.
Затем удача от артиллеристов отвернулась. Их накрыли минометным огнем, одну за другой разбили три пушки. Немцы сумели погасить и оттащить в безопасное место горевший танк. Командир штурмового отряда смотрел в бинокль на окутанные пылью русские позиции, где виднелись вспышки выстрелов. Одинокое орудие продолжало выпускать снаряд за снарядом.
Досадная получалась задержка. Вышел из строя танк, горел дозорный бронетранспортер, а вокруг обломков грузовика лежали тела немецких солдат.
Громоздкая русская трехдюймовка стояла исцарапанная осколками, от раскаленного ствола несло гарью. Полчаса назад командир батареи Бызин Саша отправил на артиллерийских упряжках раненых, теперь следовало спасаться уцелевшим людям. Нечем было взрывать пушки, с одной сняли замок, на второй казенник заклинило, замок не поддавался.
– Уходим, товарищ лейтенант.
– Нельзя технику оставлять, – бормотал контуженый командир батареи, ковыряясь в замке.
Бызин знал, если останется жив, с него обязательно спросят за материальную часть. Не находя выхода, он принялся забрасывать пушку ручными гранатами. Осколки звякали о металл, сыпалась краска, слегка погнуло щит. Немцы с интересом наблюдали за взрывами на батарее, даже прекратили огонь.
