Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Примолкшая рота старалась не слушать аппетитный хруст жареной рыбы. Тощий ужин, состоявший из кислой капусты и чая, давно переварился, а караси пахли домашним маслом. Бывший командир батареи Саня Бызин подшивал чистый подворотничок, рядом сидели два его артиллериста. Они брали пример с командира и тоже приводили в порядок обмундирование.

Разный народ подобрался в штрафной роте. Отдельно от других сидели горцы Азамов и Ягшиев, вели неторопливый разговор на своем языке. Воевать они не хотели, родные аулы находятся далеко, зачем им чужая война? Один раз они уже пытались сбежать, угодили под суд, второй раз не простят.

Оба вспоминали свои дома, укрытые под огромными ореховыми деревьями, шум прозрачной горной речки, протяжную песню, которую душевно поют по вечерам девушки. Почему жизнь так жестока? Азамов в начале войны женился и родил сына, а Ягшиев не успел собрать калым. Вряд ли невеста его дождется. Пропадет он в унылой холодной равнине, и род не продолжится.

Кутузов, наоборот, чувствовал себя весело и уверенно.

Брюхо было набито, самогон приятно кружил голову. Он не задумывался о предстоящих боях и по своей молодости не ощущал страха. Не зная, к кому бы еще привязаться, остановился перед нарами, на которых сидели горцы.

– Чего примолкли, абреки?

Кавказцы выдавили улыбку. Они не любили русских, а таких, как Кутузов, особенно. Хотелось есть, закончилась махорка, а нахальный парняга курил огромную самокрутку, отставив ногу в добротном сапоге.

– Что, не понимаете? Сейчас научу.

– Не надо, Мыша, – попросил старший из горцев Азамов. – Замерзли, спать будем.

– Ничего, скоро погреетесь, – подбодрил их Кутузов. – В Сталинграде сейчас жарко. Оказывается, все вы понимаете и готовы сражаться. Не слышу?

– Готовы, – послушно повторили оба.

Уголовник продолжил обход огромной сырой казармы. Под камышовой крышей клубились испарения, свет нескольких керосиновых ламп освещал лица людей. Саша Бызин объяснял подчиненным, как правильно делать перебежки и ползти по-пластунски.

– Ни грамма водки перед атакой. Хотите жить и увидеть детей, рассчитывайте каждый шаг. Людей губят страх и паника.

Постепенно вокруг него собралась большая группа штрафников. Разинув рот, его слушал семнадцатилетний ординарец ротного Костя Гордеев, бойкий и расторопный парень. Кутузов тоже подошел, хотел вмешаться, но понял, что не следует. Бызин занимал раньше немалую должность командира батареи, он учит людей воевать и не позволит лезть с выходками.