Чистильщик

— Ты уверен, что не хочешь в больницу, Джо?

Джо смотрит на нее так, будто не ожидал ее здесь увидеть. Потом он переводит взгляд на аквариум с рыбками. Она его не заметила.

— Пожалуйста… — Он указывает на бутылку вина. Салли присматривается и понимает, в бутылке есть вино. Берет бутылку и протягивает ему. Это поможет, думает она. Затем вынимает ремень из его мятых и окровавленных джинсов. Ремень тоже поможет.

Салли смотрит на свои руки. Уже не дрожат. Она снимает защитную пленку со скальпеля и начинает готовиться к работе.

Сон о смерти — и мечта погрузиться в нее. Сон о боли — это кошмар, в котором я живу.

Хватаю зубами горлышко бутылки и начинаю глотать. Мне повезло, что у меня вообще есть это вино. Купил его полгода назад маме на день рождения. Подумал, что это хороший случай отметить. Она обвинила меня, что я хочу ее отравить, и кончилось тем, я принес эту бутылку домой. Обычно достаточно запаха вина, чтобы меня начало тошнить. Сейчас я цепляюсь за те ощущения, которые оно мне дарит, за ту надежду, что я просто могу ускользнуть от всего этого кошмара.

Пытаюсь отвести язык в сторону, чтобы не чувствовать вкуса, но это не срабатывает. Уже через пару секунд начинаются рвотные позывы, но чем больше я выпиваю, тем меньше меня волнует вкус. Кладу голову на подушку и смотрю на человека, склонившегося над моей промежностью. На человеке хирургическая маска, но я точно знаю, что это женщина. Только бы не Мелисса. Я не знаю, зачем она здесь. Я не помню, чтобы звонил и просил кого-либо о помощи, так что, наверное, это галлюцинация. Или мне просто повезло. Лицо у меня немеет, реакции замедляются. Когда я поворачиваю голову, глаза следуют в том же направлении лишь через секунду.

Боль вспыхивает с новой силой. Я оглядываю комнату, но вокруг все знакомо, не похоже, чтобы я был в больнице. Пытаюсь снова вцепиться зубами в бутылку, но чувствую, что уже держусь за что-то. Опускаю глаза и вижу, что это мой ремень. Не тот инструмент, которым стал пользоваться бы профессиональный врач.

Руки у меня трясутся, по всему телу разливается тепло.

Не знаю, как у врача это получается, но двигается она стремительно: вот она держит на весу что-то острое, а в следующее мгновение уже смазывает меня чем-то влажным. Я смаргиваю — она уже в другой позе; смаргиваю снова — и она уже где-то еще; я то теряю сознание, то снова прихожу в себя. Речь ее прерывиста, но она пытается меня ободрить. Вижу, как она удаляет куски кожи и плоти, а потом перестаю что-либо видеть.

Смотрю на потолок.