Чистильщик

— Я имею в виду, куда он тебя отвез — к себе домой, к тебе домой, в мотель, куда?

— Ах, это. Ну, это была комната в мотеле. Мы обычно к клиентам на дом не ездим.

— Помнишь название мотеля?

— Одно старенькое заведение на другом конце города. «Эверблю». Слышал?

Киваю. Никогда там не был, но пару раз проезжал мимо.

— Он снял комнату, когда приехал с тобой туда?

— Нет. Она у него уже была заказана. Мы просто подъехали и сразу поднялись в его комнату.

— Ты видела там какие-нибудь чемоданы? Одежду?

— Нет, но я особо не всматривалась.

Наверное, он там все-таки не останавливался. «Эверблю» — настоящий притон, где сдаются комнаты на час как раз для таких, как Бекки, и их клиентов. Бекки как будто разговорилась. Раньше она держалась настороженно, всего опасалась. Теперь она чувствует, что заработает два косаря просто за разговоры, и после подробнейшего описания того разврата, которым они занимались с Кэлхауном, у нее не было причин что-то скрывать.

— Где он тебя подобрал?

— Кто-нибудь это видел?

Я вижу, что этот вопрос она хотела задать с самого начала.

Тогда ее остановила жадность, но теперь, когда деньги у нее и, возможно, еще и в придачу раскладной ножик, чтобы их защитить, она может спрашивать все, что пожелает.

— Если ты коп, то это провоцирование на уголовно наказуемое деяние.

Отлично. Какие мы грамотные.

Услышав это признание, она не показывает ни разочарования, ни облегчения.

— Так ты будешь меня трахать или как?

— Потому что вообще-то за такие вопросы тебе придется доплатить.

— Идет.

Два косаря за ответы. Если я захочу секса, доплачу по обычному тарифу.

Похоже, ей такой расклад нравится.

— Так твой сутенер видел его?

— У меня нет сутенера.

— Ага. Был когда-то один, но он был настоящим зверем.

— Я думал, девочек, у которых нет сутенера, здорово достают девочки, у которых он есть.

— Этот парень был хуже, чем девочки.

— Так никто не знает, что ты уехала с ним?

— Только он, я и Бог.

Бог. Кхм. Забавно, что она Его упомянула. Как будто Ему есть дело до такого мусора, как она.

Как будто Он будет тратить на нее время.

А ведь она носит распятие на шее, потому что является богобоязненной христианкой. Не вижу смысла. С другой стороны, она только что сообщила мне хорошую новость — что только я и Бог знает, что она сейчас здесь.

— Значит, ты даже не стала спрашивать, как его зовут. Тебе это не интересно?

— Слушай, сладенький, никто не говорит мне никаких имен, а те, кто говорят — врут. Кроме того, у меня плохая память на имена и лица.