Чистильщик

Часы-клоун с большими тикающими глазами смотрят на нее, потом на меня, потом снова на нее. Все, что мне сейчас хочется — это добраться до дома и завалиться спать. Я зеваю. Тру кулаками слезящиеся глаза.

— Хотя, быть может, в следующий раз.

Встаю и беру свой портфель.

— Как хочешь, сладенький. Если захочешь как-нибудь повторить, я всегда к твоим услугам.

Выключаю свет и запираю за собой входную дверь. Моросящий дождь прекратился, дует только прохладный ветер. Наверное, самый холодный за весь этот год.

Люди забились в дома, завернувшись в простыни и одеяла. Им снится, что за ними охотятся такие люди, как я. В лужах отражаются уличные фонари, листья, заборы и моя машина на этот вечер.

Едем в город. Мне не хочется затевать разговор, ей, похоже, еще меньше, поэтому я включаю радио. Там какая-то дурацкая песня, но мне лень переключать.

— Где тебя высадить?

Сделать это или нет? Все еще не знаю. Если я ее убью, то получу назад свои две тысячи долларов; если оставлю в живых, она может еще пригодиться, когда мне понадобится информация.

Эта дилемма далеко не того масштаба, что та, которая предстала передо мной в доме у двух геев, но это все-таки дилемма. Как Бог хотел бы, чтобы я поступил? Наверное, он хотел бы, чтобы я шлепнул эту шлюху, но она слишком мила для этого.

Въезжаю в переулок между двумя маленькими магазинчиками, и фары машины высвечивают из темноты десятки картонных коробок и пакеты с мусором. Везде маленькие лужицы с радугами бензиновых разводов.

Я улыбаюсь ей, наклоняюсь и открываю дверь как настоящий джентльмен. Эта женщина сократила мой список подозреваемых до одного человека, и я действительно ей благодарен. Она улыбается мне в ответ и благодарит за приятный вечер.

— Не за что, — отвечаю я и через тридцать секунд после того, как ее тело с глухим стуком опускается на холодный бетон, запихиваю две тысячи долларов к себе в куртку. Насухо вытираю нож о ее короткую юбку и залезаю в машину.

Джентльмен до самого конца.

Приятно ощущать деньги у себя в кармане. Возникает чувство, что я чего-то стою, что я — важная персона. Единственное, что мне не очень нравится — это чувство вины от того, что я убил Бекки. Поверить не могу, как быстро я это сделал. Как будто свернул шею Пушистику. Единственное, чем я мог бы искупить свою вину — это если бы по дороге домой я наткнулся на шлюху, которую сбила машина.