Чистильщик

Кэлхаун — пятидесятилетний мужчина, в данный момент живущий без жены, а это значит, что посуда его стоит в раковине высокой стопкой и не мылась уже около недели. Наверное, он скорее проживет на фаст-фуде еще пару дней, лишь бы ее не мыть.

Я вытаскиваю нож и кладу его на кухонный стол, рядом с точно таким же, убеждаясь, что они действительно одинаковые. Удовлетворенный, я заворачиваю их в отдельные полиэтиленовые пакетики, аккуратно, чтобы не смазать отпечатки Кэлхауна. Убираю пакеты в карманы, мой нож — в левый пакет, Кэлхауна — в правый.

Роюсь в его ящиках, чемоданах. Несмотря на то что живет он тут больше месяца, его вещи почти не распакованы. Нахожу коллекцию порнографических журналов, пару наручников (стандартный набор — но не для полицейского) и кожаный кляп с резиновым набалдашником, чтобы заставить его или ее замолчать. Подумываю, не прихватить ли с собой, но думаю, что не стоит. В конце концов, меня вполне устраивают собственные методы. Тут еще много других секс-игрушек, некоторые я вообще никогда не видел.

У этого человека действительно те еще отклонения, и я начинаю восхищаться им.

Дверь автоматически запирается за моей спиной, когда я выхожу.

Похоже, что горничная пыталась высвободиться, но у нее ничего не получилось. Как я и ожидал. Я прохожу на кухню и нахожу третий нож, идентичный двум предыдущим, и кладу его в еще один пакет.

Вернувшись в спальню, говорю горничной, чтобы она заткнулась и продолжала лежать, отвернувшись. Потом развязываю простыни, кладу ей руку на плечо и протягиваю тысячу долларов.

Это однозначно купит ее молчание, и еще мне кажется, что я остался должен, после того как не заплатил Бекки прошлой ночью. К тому же хорошо бы все-таки не создавать еще одного места преступления. Я вижу, как глаза горничной замирают на пачке купюр, а мысли уже тратят их. Я вижу, как она думает, что ей еще надо сделать, чтобы заработать больше.

Я говорю, чтобы она оставалась на месте еще минут пять. Чтобы она кивнула, если понимает меня.

Она энергично кивает, не отрывая взгляда от денег. Я кидаю ей ключи на кровать (решение, давшееся мне с трудом, потому что можно было бы здорово развлечься, побродив из номера в номер), разворачиваюсь и ухожу, закрыв за собой дверь. Нож в моем кармане кажется тяжелее того, который я взял первым, хотя они абсолютно одинаковые. Наверное, отпечатки Кэлхауна придают ему вес.

Иногда даже неудобно быть таким компетентным в своем деле.